Репост из: WarhammerBox
Джиринксы. О них написано очень много постов. Мы уже знаем, что это животные, напоминающие кошек как внешне, так и в некоторых повадках. Они весьма самостоятельные существа, но иногда колдуны Аэльдари устанавливают с ними контакт. Животное в таком случае становится фамильяром, точнее проводником психической энергии, что усиливает некоторые способности псайкеров.
У некоторых людей тоже получается приручить этих зверей. Инквизиторы, вольные торговцы, высокопоставленные члены чиновники, все они ценят джиринксов за их удивительную эмпатию и способность формировать глубокие ментальные связи.
Пока эта связь сохраняется, колдун может использовать своего питомца как пси-опору или точку фокусировки. Но что происходит, если эта связь разрывается вследствие гибели джиринкса?
Тут всё зависит от природы владельца. У Аэльдари, чья душа и так является лакомым куском для обитателей Имматериума, джиринкс за годы симбиоза буквально вплетается в психический контур хозяина. Он становится своего рода внешним фрагментом его души, её “дыханием” в материальном плане. У людей связь иная, более грубая, но от этого не менее уязвимая. Для человеческого псайкера зверь часто служит единственным якорем, удерживающим его над бездной.
В момент гибели джиринкса этот контур рвётся. И для эльдара, и для человека это ощущается не как потеря питомца, а как зияющая рана в самой психике. Фантомная боль по отсечённой части собственного “я”. Псайкер лишается не просто друга, а части своей ментальной целостности.
Такой разрыв не остаётся незамеченным в Имматериуме. Психический шрам, подобный крику в ночи, притягивает к себе хищников Варпа, сущностей, что веками кружат вокруг душ колдунов, лишь ожидая момента слабости. Ни один психический амулет не способен заглушить этот зов, ибо он исходит изнутри, из самой раны.
В итоге псайкер остаётся один на один не только с собственным горем, но и с ордами голодных тварей Имматериума, что с радостью бросаются на свежий психический шрам. И если эльдар ещё может, стиснув зубы, пройти по Пути, изолировав боль, то человек в такой момент чаще всего становится добычей. Шанс уцелеть, не потеряв рассудок и не обратившись в одержимого, катастрофически мал.
#ВнезапныйБэк
У некоторых людей тоже получается приручить этих зверей. Инквизиторы, вольные торговцы, высокопоставленные члены чиновники, все они ценят джиринксов за их удивительную эмпатию и способность формировать глубокие ментальные связи.
Пока эта связь сохраняется, колдун может использовать своего питомца как пси-опору или точку фокусировки. Но что происходит, если эта связь разрывается вследствие гибели джиринкса?
Тут всё зависит от природы владельца. У Аэльдари, чья душа и так является лакомым куском для обитателей Имматериума, джиринкс за годы симбиоза буквально вплетается в психический контур хозяина. Он становится своего рода внешним фрагментом его души, её “дыханием” в материальном плане. У людей связь иная, более грубая, но от этого не менее уязвимая. Для человеческого псайкера зверь часто служит единственным якорем, удерживающим его над бездной.
В момент гибели джиринкса этот контур рвётся. И для эльдара, и для человека это ощущается не как потеря питомца, а как зияющая рана в самой психике. Фантомная боль по отсечённой части собственного “я”. Псайкер лишается не просто друга, а части своей ментальной целостности.
Такой разрыв не остаётся незамеченным в Имматериуме. Психический шрам, подобный крику в ночи, притягивает к себе хищников Варпа, сущностей, что веками кружат вокруг душ колдунов, лишь ожидая момента слабости. Ни один психический амулет не способен заглушить этот зов, ибо он исходит изнутри, из самой раны.
В итоге псайкер остаётся один на один не только с собственным горем, но и с ордами голодных тварей Имматериума, что с радостью бросаются на свежий психический шрам. И если эльдар ещё может, стиснув зубы, пройти по Пути, изолировав боль, то человек в такой момент чаще всего становится добычей. Шанс уцелеть, не потеряв рассудок и не обратившись в одержимого, катастрофически мал.
#ВнезапныйБэк