«Полюби себя» — слишком высокая и зачастую ненужная первая ступень. Сначала выйти с собой «в ноль». Не обязательно любить свое тело. Для начала достаточно перестать воевать с ним, замечать его и делать для него то, что необходимо. Это превращает абстрактную «любовь к себе» в поведение. Можно не испытывать к себе особой нежности, но оказываться на собственной стороне тогда, когда это действительно нужно. Отношение определяется не интенсивностью чувства, а устойчивостью действий.
Чем радикальнее попытка изменить себя, тем выше вероятность, что нервная система сочтет изменение угрозой. Мы склонны считать, что серьезная проблема требует серьезного воздействия: три тренировки вместо одной, немедленно выйти на сцену, полностью изменить питание, максимально глубоко погрузиться в эмоцию. Но устойчивее могут оказаться изменения, которые почти не вызывают защитной реакции. Оптимальная скорость изменения — не максимальная скорость, которую человек способен выдержать, а скорость, при которой новое постепенно начинает ощущаться нормальным.
Стресс поддерживается не столько событием, сколько неспособностью организма зарегистрировать его окончание. После угрозы человек продолжает мысленно прокручивать ситуацию, прогнозировать повторение, подавлять импульс действия и оставаться физически неподвижным. Особенность человеческого мозга оказывается одновременно преимуществом и ловушкой: мы способны реагировать физиологически не только на происходящее, но и на мысленную симуляцию происходящего. Поэтому событие может закончиться во внешнем мире, но продолжаться внутри организма. Вместо «почему я всё ещё об этом думаю?» иногда продуктивнее спросить: «По каким признакам мое тело должно понять, что это уже закончилось?»
Телесные и духовные практики сами могут стать способом избегания тела. Человек может заниматься йогой, медитировать, ходить на массаж, танцы и дыхательные практики — и оставаться глубоко отчужденным от собственного тела. Можно создать идентичность человека, который великолепно «работает с собой», чтобы никогда не встречаться с тем, что действительно неприятно чувствовать. Поэтому количество практик ничего не доказывает. Самый жесткий тест контакта с телом возникает тогда, когда оно сообщает то, чего человек не хочет знать: «я боюсь», «мне больно», «мне неприятен этот человек», «я устал», «я этого не хочу».
Контакт с телом ценен не потому, что тело всегда знает истину. Оно тоже может ошибаться, защищаться и воспроизводить прошлое. Ценность контакта в другом — тело показывает, что с нами фактически происходит до того, как ум успевает превратить это в удобную историю.
Разное.
Мы начинаем пытаться исправлять себя, не имея представления о том, как все работает и зачем нужно. Мы можем годами избавляться от «несущей конструкции» в своем теле и психике, считая ее ущербной или наоборот – мы не можем себе позволить отказаться от чего-то, поскольку на этом строится бо́льшая часть нашей идентичности, и неважно, что оно нас разрушает. В любом случае, прежде чем пытаться наводить порядок в себе, имеет смысл разобраться с тем, как функционируют наши внутренние механизмы.
Контакт с собой не возникает естественно - его нужно учиться выстраивать также как и контакт с другим.
Тело чувствует все, а не только то что нам нравится. Усилившийся контакт с телом неизбежно влечет за собой разочарование в реальности.
Одно из базовых заданий на контакт с собой – это давать себе возможность пойти в туалет всякий раз, когда мы замечаем, что хотим в туалет.
Тело живет своей жизнью: переваривает пищу и выводит продукты обмена, пахнет, потеет, кровоточит, извергает из себя жидкости и рожает детей, ломается и болеет, иногда даже теряет свои части. Оно стареет и меняется до неузнаваемости. Неудивительно, что у нас не очень-то получается заботиться о себе: ведь для этого тоже приходится прийти к осознанию своей начинки, принять, что под кожей происходят тысячи разных процессов которые и означают жизнь.
В нашей культуре глубоко укоренена идея, что тело — опасный зверь: дай ему свободу, и оно потянется к обжорству, разврату и лени, поэтому его нужно держать в узде дисциплиной и контролем. Но, возможно мы боимся обнаружить обратное: выпущенное из клетки тело вовсе не обязательно взбунтуется — оно способно само находить меру.
Переход от охоты к возделыванию земли снизил требования к ощущениям для выживания. Думание позволяет полагаться не на непосредственные ощущения, а на прошлый опыт. Таким образом путь к безопасности отрезал нас от тела. Возможно обратный путь идет через повышение рисков.
Важно научиться смеяться в тех местах, где ты когда-то плакал.
Все, что происходит головы, проявляется через тело. Когда мы смотрим на тело, мы неизбежно взаимодействуем с нервной системой (мозгом). Можно ли чувствовать мозгом/умом и думать телом? Стоит ли вообще разделять тело и ум?
Наш мозг развивался чтобы оптимизировать доступ к безопасности (ствол мозга), принадлежности (лимбическая система) и достоинству (кора) - три жизненно необходимых «витамина» для любого человека.
Глаза в центрировании лучше держать открытыми. Цель практики — сохранять контакт с собой, не теряя контакта с миром. Практика нужна не для ухода от реальности, а для способности оставаться собой внутри неё. Закрыть глаза иногда полезно, чтобы глубже почувствовать тело, но затем важно снова вернуться к окружающему. Настоящий критерий устойчивости — не то, насколько легко найти свой центр в тишине и безопасности, а можно ли сохранить его среди людей, конфликтов, шума и отвлечений. Центр, существующий только в уединении, слишком зависим от условий. Поэтому конечная задача практики — не научиться лучше отделяться от мира, а оставаться в контакте с собой в самой гуще жизни.
Прыжок веры становится возможным, когда нам есть от чего оттолкнуться.