#НашаАрктика
Россия - половина Арктики, но другая половина - враждебные государства, и они активно милитаризируются. Зачем Трампу Гренландия и каковы цели Китая в Арктике. Зачем Индии научные станции в Арктике. Станут ли теплицы точкой роста сельского хозяйства в северном регионе.
Об этом и многом другом в нашем большом интервью с Максимом Данькиным, членом Государственной комиссии по вопросам развития Арктики, генеральным директором Экспертного центра «Проектный офис развития Арктики (ПОРА)».
Часть 1
2022 год стал реперной точкой в новых отношениях России с внешним миром. Как изменилась геополитическая ситуация в Арктике после событий февраля 2022 года?
Действительно в регионе многое изменилось с 2022 года. Арктика перестала быть таким островом деполитизированного сотрудничества. Наверняка, вы помните название Форума «Арктика – Территория диалога». Сейчас же всё чаще взаимодействие описывается в терминах сдерживания, рисков, военной готовности. К сожалению, сейчас отчётливо видна политика милитаризации этого региона со стороны стран Европейского Севера, США. И, в первую очередь, это связано в том числе с тем, что произошли изменения в статусе стран, которые входят в Арктический Совет, так называемая Арктическая восьмёрка (США, Россия, Канада, Дания, Норвегия, Швеция, Финляндия, Исландия – прим.ред.). Фактически сейчас из восьми стран Арктического Совета семь – это союзники по Североатлантическому Альянсу (НАТО). И поскольку изначально НАТО была создана как военное объединение, то у них первичные вопросы связаны именно с военным присутствием и, в том числе, сдерживанием активности со стороны Российской Федерации в этом регионе.
Произошла частичная заморозка Арктического совета в связи с тем, что Швеция и Финляндия вошли в состав НАТО. После 2022 года фактически это превратилось в инструмент сдерживания российской хозяйственной деятельности в этом регионе.
Политика России тоже поменялась. Мы, конечно, заинтересованы, чтобы формат взаимодействия со странами Арктического Совета продолжался, но в то же время, признавая полную заморозку каких-либо конструктивных возможностей в рамках этой площадки, мы работаем очень плотно с внерегиональными игроками (это страны АТР: Китай, Индия, страны Ближнего Востока), содействуя их интегрированию в арктическую повестку с учётом их интересов, нашей ресурсной базы, их готовности развивать и поддерживать совместное сотрудничество в той идеологии, которая сейчас сформировалась в России – это курс на многополярный мир.
Можно ли говорить о новой «холодной войне» в регионе?
Сейчас это не «холодная война» в том классическом понимании, какое оно было в советские времена. Но тем не менее, действительно, та активность стран Арктического совета, в первую очередь, в рамках их военных учений, их взаимодействия по сдерживанию нашей экономической активности в регионе, даже словесная демонстрация готовности атаковать - это действия, каких не было ни со времен окончания ВОВ, ни в самый пик «холодной войны». И это прискорбно. Но Россия всё равно нацелена на недопустимость расширения милитаризации региона.
Мы тоже усиливаем своё присутствие в Арктическом макрорегионе, в том числе военное, но для нас это скорее попытка обеспечить безопасность нашей Арктики, без попыток демонстрации какой-то более активной политики (в сравнении с теми же Соединёнными Штатами Америки).
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
Часть 10
@Gubery
Россия - половина Арктики, но другая половина - враждебные государства, и они активно милитаризируются. Зачем Трампу Гренландия и каковы цели Китая в Арктике. Зачем Индии научные станции в Арктике. Станут ли теплицы точкой роста сельского хозяйства в северном регионе.
Об этом и многом другом в нашем большом интервью с Максимом Данькиным, членом Государственной комиссии по вопросам развития Арктики, генеральным директором Экспертного центра «Проектный офис развития Арктики (ПОРА)».
Часть 1
2022 год стал реперной точкой в новых отношениях России с внешним миром. Как изменилась геополитическая ситуация в Арктике после событий февраля 2022 года?
Действительно в регионе многое изменилось с 2022 года. Арктика перестала быть таким островом деполитизированного сотрудничества. Наверняка, вы помните название Форума «Арктика – Территория диалога». Сейчас же всё чаще взаимодействие описывается в терминах сдерживания, рисков, военной готовности. К сожалению, сейчас отчётливо видна политика милитаризации этого региона со стороны стран Европейского Севера, США. И, в первую очередь, это связано в том числе с тем, что произошли изменения в статусе стран, которые входят в Арктический Совет, так называемая Арктическая восьмёрка (США, Россия, Канада, Дания, Норвегия, Швеция, Финляндия, Исландия – прим.ред.). Фактически сейчас из восьми стран Арктического Совета семь – это союзники по Североатлантическому Альянсу (НАТО). И поскольку изначально НАТО была создана как военное объединение, то у них первичные вопросы связаны именно с военным присутствием и, в том числе, сдерживанием активности со стороны Российской Федерации в этом регионе.
Произошла частичная заморозка Арктического совета в связи с тем, что Швеция и Финляндия вошли в состав НАТО. После 2022 года фактически это превратилось в инструмент сдерживания российской хозяйственной деятельности в этом регионе.
Политика России тоже поменялась. Мы, конечно, заинтересованы, чтобы формат взаимодействия со странами Арктического Совета продолжался, но в то же время, признавая полную заморозку каких-либо конструктивных возможностей в рамках этой площадки, мы работаем очень плотно с внерегиональными игроками (это страны АТР: Китай, Индия, страны Ближнего Востока), содействуя их интегрированию в арктическую повестку с учётом их интересов, нашей ресурсной базы, их готовности развивать и поддерживать совместное сотрудничество в той идеологии, которая сейчас сформировалась в России – это курс на многополярный мир.
Можно ли говорить о новой «холодной войне» в регионе?
Сейчас это не «холодная война» в том классическом понимании, какое оно было в советские времена. Но тем не менее, действительно, та активность стран Арктического совета, в первую очередь, в рамках их военных учений, их взаимодействия по сдерживанию нашей экономической активности в регионе, даже словесная демонстрация готовности атаковать - это действия, каких не было ни со времен окончания ВОВ, ни в самый пик «холодной войны». И это прискорбно. Но Россия всё равно нацелена на недопустимость расширения милитаризации региона.
Мы тоже усиливаем своё присутствие в Арктическом макрорегионе, в том числе военное, но для нас это скорее попытка обеспечить безопасность нашей Арктики, без попыток демонстрации какой-то более активной политики (в сравнении с теми же Соединёнными Штатами Америки).
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8
Часть 9
Часть 10
@Gubery