Вопрос эффективности, говорите?
Коллеги тут обратили внимание на шикарный момент, мимо которого я не могу пройти мимо: «Прошел почти год с тех пор, как в Дагестане началась полная блокировка Telegram – без объяснений и внятных обоснований. Все, кому Telegram был действительно нужен, давно нашли способы продолжить им пользоваться. Сегодня мы даже не станем призывать власти разблокировать мессенджер – за год люди привыкли, и небольшие неудобства их уже не смущают. Но тем, кто принимал это решение о цифровой сегрегации, стоит задать себе вопрос: насколько оно оказалось эффективным?»
И вот именно на вопросе эффективности хочется остановиться подробнее. Это федеральное решение не изменило позицию того, что региональные власти общаются с населением в том числе через «телегу» – но это не бунт, а трезвая оценка, что мессенджере есть аудитория – жители, которым надо донести информацию.
Идем далее. Принадлежащую экстремистской компании «Мета» соцсеть используют несколько руководителей регионов, хотя она – заблокирована. Почему? Там есть аудитория.
Более того, если открыть канал правительства России, то мы увидим информацию исключительно на замедленном YouTube. Почему? Там есть аудитория.
Так что история с блокировками для общества смотрится двояко. С одной стороны, если представители власти пользуются заблокированным, значит можно? А с другой стороны, если представители власти оттуда уйдут, то не просто потеряют связь с частью жителей, но и освободят площадку под потенциальные провокации.
Сложный момент, но есть одно очевидное: блокировки работают, а вот какие-то отечественные соцсети не взлетели. Потому что заблокированное – конкурентный бизнес, а большинство отечественного – освоение финансирования.
Коллеги тут обратили внимание на шикарный момент, мимо которого я не могу пройти мимо: «Прошел почти год с тех пор, как в Дагестане началась полная блокировка Telegram – без объяснений и внятных обоснований. Все, кому Telegram был действительно нужен, давно нашли способы продолжить им пользоваться. Сегодня мы даже не станем призывать власти разблокировать мессенджер – за год люди привыкли, и небольшие неудобства их уже не смущают. Но тем, кто принимал это решение о цифровой сегрегации, стоит задать себе вопрос: насколько оно оказалось эффективным?»
И вот именно на вопросе эффективности хочется остановиться подробнее. Это федеральное решение не изменило позицию того, что региональные власти общаются с населением в том числе через «телегу» – но это не бунт, а трезвая оценка, что мессенджере есть аудитория – жители, которым надо донести информацию.
Идем далее. Принадлежащую экстремистской компании «Мета» соцсеть используют несколько руководителей регионов, хотя она – заблокирована. Почему? Там есть аудитория.
Более того, если открыть канал правительства России, то мы увидим информацию исключительно на замедленном YouTube. Почему? Там есть аудитория.
Так что история с блокировками для общества смотрится двояко. С одной стороны, если представители власти пользуются заблокированным, значит можно? А с другой стороны, если представители власти оттуда уйдут, то не просто потеряют связь с частью жителей, но и освободят площадку под потенциальные провокации.
Сложный момент, но есть одно очевидное: блокировки работают, а вот какие-то отечественные соцсети не взлетели. Потому что заблокированное – конкурентный бизнес, а большинство отечественного – освоение финансирования.