Финал этой истории пока остается под вопросом
Обозреватель ЪFM Дмитрий Дризе на «Кремлевском безБашеннике» пишет, что мы перешли к самой главной – военной стадии нынешнего «представления». Согласен с автором о том, что хорошо — если эта стадия последняя. Коллега пишет о встречах, например, Сергея Лаврова и Энтони Блинкена, на который может быть достигнут компромисс.
Но я бы смотрел все-таки обстановку и внутри страны — а тут все под знаком вопроса, хоть и развязка ожидается в ближайшие дни.
22 февраля будут экстренные совещания в Москве, СФ и ГД готовятся к мероприятиям — на которые еще нет тезисов. Повторяется ситуация с голосованием по обращению к президенту по ДНР и ЛНР, где тоже не было единой позиции — отсюда и результат с голосованием. Тезисы по гуманитарной помощи, да и по остальным процессам можно назвать стандартными.
И вот эта зависшая «неопределенность» дополняется информацией от инсайдеров о том, что точных сроков, например, работы по беженцам никто не называет. Однако для детей готовятся места в школах.
Предполагается, что основные акценты по ДНР и ЛНР появятся 21-23 февраля из уст Кремля, где, судя по событиям, пока не готовы открыто сказать о вариантах финала. Но и затягиваться ситуация не может — все процессы стоят на паузе, что во внешней, что во внутренней политике. Что скажет Кремль и через кого это будет сделано, кто станет инициатором, пока загадка. Как и в прошлый раз, несмотря на информационную поддержку.
Кстати, немного цифр. 2014–2015 годах на «социально-бытовое устройство» беженцев правительство России выделило 13,3 млрд (самые крупные статьи расхода — содержание во временных пунктах (8,5 млрд) и вакцинация и медпомощь (3 млрд). Сейчас цифры будут внушительней, особенно, по медицине.
Значительная часть беженцев так и осталась тогда в России, так и останется сейчас. А вот что мы получим в части финансовых потерь, пока остается загадкой, ответ на которую не зависит от того, чем закончится история с ЛДНР.
Обозреватель ЪFM Дмитрий Дризе на «Кремлевском безБашеннике» пишет, что мы перешли к самой главной – военной стадии нынешнего «представления». Согласен с автором о том, что хорошо — если эта стадия последняя. Коллега пишет о встречах, например, Сергея Лаврова и Энтони Блинкена, на который может быть достигнут компромисс.
Но я бы смотрел все-таки обстановку и внутри страны — а тут все под знаком вопроса, хоть и развязка ожидается в ближайшие дни.
22 февраля будут экстренные совещания в Москве, СФ и ГД готовятся к мероприятиям — на которые еще нет тезисов. Повторяется ситуация с голосованием по обращению к президенту по ДНР и ЛНР, где тоже не было единой позиции — отсюда и результат с голосованием. Тезисы по гуманитарной помощи, да и по остальным процессам можно назвать стандартными.
И вот эта зависшая «неопределенность» дополняется информацией от инсайдеров о том, что точных сроков, например, работы по беженцам никто не называет. Однако для детей готовятся места в школах.
Предполагается, что основные акценты по ДНР и ЛНР появятся 21-23 февраля из уст Кремля, где, судя по событиям, пока не готовы открыто сказать о вариантах финала. Но и затягиваться ситуация не может — все процессы стоят на паузе, что во внешней, что во внутренней политике. Что скажет Кремль и через кого это будет сделано, кто станет инициатором, пока загадка. Как и в прошлый раз, несмотря на информационную поддержку.
Кстати, немного цифр. 2014–2015 годах на «социально-бытовое устройство» беженцев правительство России выделило 13,3 млрд (самые крупные статьи расхода — содержание во временных пунктах (8,5 млрд) и вакцинация и медпомощь (3 млрд). Сейчас цифры будут внушительней, особенно, по медицине.
Значительная часть беженцев так и осталась тогда в России, так и останется сейчас. А вот что мы получим в части финансовых потерь, пока остается загадкой, ответ на которую не зависит от того, чем закончится история с ЛДНР.