Выборы меняются, оппозиция – нет
Снова звучат тезисы о том, что поправки в закон «Об основных гарантиях избирательных прав граждан» – затруднят работу оппозиции. Обращается внимание, что: устанавливается запрет на проведение агитации через интернет-ресурсы, доступ к которым ограничен Роскомнадзором; минимальный размер добровольных пожертвований участникам выборов – 3 % от всероссийского МРОТ (487 руб.); при ДЭГ снимается ограничение в 70 % печатных бюллетеней.
«В случае принятия поправок к закону «Об основных гарантиях…» ДЭГ, при котором невозможно контролировать результаты подсчета голосов независимыми наблюдателями, продолжает победное шествие по России, а способ голосования бумажными бюллетенями на физических участках будет постепенно вытесняться ДЭГом», – Игорь Минтусов на «Кремлевском безБашеннике».
Странно смотрится тезис о ДЭГ. Если у кандидата есть свой электорат, он понимает его объем, чтобы проверить подсчет своих голосов – пусть агитирует за классическое голосование, которое всегда останется – закон не позволяет полностью исключать участки.
Что касается агитации на закрытых Роскомнадзором площадках – а что тут такого? Кто из кандидатов в здравом уме пойдет туда, откуда ушла аудитория? Очень странная логика агитировать там, где сидят в основном живущие за пределами России.
Что по пожертвованиям – история донатов очень часто использовалась для создания трудностей финансистам кандидатов. Раньше сто «пожертвований» стоило 100 рублей (по рублю), то теперь будет стоит 50 тысяч. Это когда кандидату его оппоненты закидывали по рублю, за которые надо отдельно отчитываться. За каждый, в прямом смысле слова, рубль отдельно. Теперь хотя бы эта нагрузка на финансистов будет дороже, да и пользу самому кандидату принесет.
Вывод по итогу напрашивается простой. Сильному кандидату с нормальным рейтингом узнаваемости и поддержки электората – поправки ничего не поменяют. Что касается криков «все пропало» – они звучат, как правило, от кандидатов, которые получают голоса на уровне погрешности.
Вообще, странно смотрится позиция, при которой люди радуются удобству в формате онлайн пользоваться теми или иными услугами, но даже теоретическая возможность проголосовать (ведь никто не обязывает) – вызывает панику и заявления о необходимости вернуться на два века назад.
Снова звучат тезисы о том, что поправки в закон «Об основных гарантиях избирательных прав граждан» – затруднят работу оппозиции. Обращается внимание, что: устанавливается запрет на проведение агитации через интернет-ресурсы, доступ к которым ограничен Роскомнадзором; минимальный размер добровольных пожертвований участникам выборов – 3 % от всероссийского МРОТ (487 руб.); при ДЭГ снимается ограничение в 70 % печатных бюллетеней.
«В случае принятия поправок к закону «Об основных гарантиях…» ДЭГ, при котором невозможно контролировать результаты подсчета голосов независимыми наблюдателями, продолжает победное шествие по России, а способ голосования бумажными бюллетенями на физических участках будет постепенно вытесняться ДЭГом», – Игорь Минтусов на «Кремлевском безБашеннике».
Странно смотрится тезис о ДЭГ. Если у кандидата есть свой электорат, он понимает его объем, чтобы проверить подсчет своих голосов – пусть агитирует за классическое голосование, которое всегда останется – закон не позволяет полностью исключать участки.
Что касается агитации на закрытых Роскомнадзором площадках – а что тут такого? Кто из кандидатов в здравом уме пойдет туда, откуда ушла аудитория? Очень странная логика агитировать там, где сидят в основном живущие за пределами России.
Что по пожертвованиям – история донатов очень часто использовалась для создания трудностей финансистам кандидатов. Раньше сто «пожертвований» стоило 100 рублей (по рублю), то теперь будет стоит 50 тысяч. Это когда кандидату его оппоненты закидывали по рублю, за которые надо отдельно отчитываться. За каждый, в прямом смысле слова, рубль отдельно. Теперь хотя бы эта нагрузка на финансистов будет дороже, да и пользу самому кандидату принесет.
Вывод по итогу напрашивается простой. Сильному кандидату с нормальным рейтингом узнаваемости и поддержки электората – поправки ничего не поменяют. Что касается криков «все пропало» – они звучат, как правило, от кандидатов, которые получают голоса на уровне погрешности.
Вообще, странно смотрится позиция, при которой люди радуются удобству в формате онлайн пользоваться теми или иными услугами, но даже теоретическая возможность проголосовать (ведь никто не обязывает) – вызывает панику и заявления о необходимости вернуться на два века назад.