В комментариях к прошлому посту — отважные и трогательные комментарии про терапию и около.
Я очень ценю такие комментарии и знаю, что говорить вслух о внутренней работе иногда чуть ли не сложнее, чем её проделывать, и мне хочется немного рассказать о процессе терапии всем, кто любопытствует, сомневается или опасается или даже уже внутри терапии чувствует себя застрявшим или потерянным.
Я буду рассказывать обобщённый пример, это не чья-то конкретная история, а только часто встречающийся сюжет, и буду описывать работу (упрощённо и сокращённо) в модели IFS, потому что в разных подходах мы двигаемся абсолютно по-разному.
Допустим, человеку трудно заводить новые контакты. Сейчас у меня очень много таких запросов от эмигрантов: старые друзья доступны только онлайн, иногда ещё и с большой разницей во времени, а как находить новых в новой стране — непонятно.
Я для начала обычно расспрашиваю человека немного, как всё вообще происходит. Кого он или она встречает, с кем общается, потому что нередко это вообще не психологическая проблема, а вопрос мозгового штурма по подходящим стратегиям расширения знакомств.
Но вот мы натыкаемся на то, что непонятно, как предлагать или развивать дружбу:
— Ну вот мы познакомились на какой-то встрече, и что дальше? Как в детском саду, подходить и предлагать дружить? Звать на кофе? А если человек отказывается, сколько раз звать, как отличить настоящую высокую загрузку от тактичного отказа?
— Мм, есть какая-то часть, которая хочет дружить, но есть другая, которая не понимает, что именно делать, как к этому прийти. Есть ли ещё какие-то?
— Да, есть часть, которая говорит, что если человеку интересно, он сам предложит. Ну, один раз можно спросить, но не больше.
— Ок, интересно. Можете сейчас заметить эту часть, поприветствовать и спросить, а почему это важно? Чего она хочет, о чём заботится, давая вам такой совет?
И понемногу мы выходим на историю, как человек когда-нибудь в детстве хотел дружить, искренне в это вкладывался, а его отвергли. Где-то скорее случайно, по стечению обстоятельств, а где-то прямо со злым умыслом посмеяться, выставить доверчивым дураком. И в этот момент какая-то его часть решила следить, чтобы больше никогда не было так больно, и по сей день его охраняет, иногда даже не зная, что человек давно вырос, обрёл совершенно другие ресурсы, статус, семью, внешний вид и многое другое.
И вот здесь нужна смелость, потому что для исцеления придётся соприкоснуться с этой болью. Найти того маленького пострадавшего себя внутри, пожалеть, поддержать, показать, что настоящий тёплый контакт возможен и он имеет на него право. И тогда, убедившись, что это безопасно, может расслабиться и та часть, которая запрещала развивать новые контакты, и человеку «вдруг» становится легко знакомиться, писать, приближаться.
Это работает, потому что для нашей психики не так уж велика разница между прожитым в реальности и в воображении, но важно, чтобы это было именно детально прожито, а не просто проскользнуло как идея.
Это простой случай, когда ситуация была разовая и с чужими людьми. А что если отвергали самые близкие? Кто-то вовсе не хотел этого ребёнка, а кто-то даже любил, но был, например, ужасно загружен работой, поэтому любые инициативы и попытки что-нибудь спросить, рассказать, поиграть натыкались на более или менее вежливый ответ формата «не до тебя сейчас».
На самом деле, работа будет примерно такой же по сути, но гораздо, гораздо медленнее и дольше.
Поэтому два человека могут прийти с как будто бы идентичными запросами, но один уходит довольный через 4 сессии, а другой остаётся на пару лет.
Насколько это похоже на ваши представления о терапии, если вы никогда не ходили к психологу или работаете в других подходах? Подходит ли вам метафора частей?
Я очень ценю такие комментарии и знаю, что говорить вслух о внутренней работе иногда чуть ли не сложнее, чем её проделывать, и мне хочется немного рассказать о процессе терапии всем, кто любопытствует, сомневается или опасается или даже уже внутри терапии чувствует себя застрявшим или потерянным.
Я буду рассказывать обобщённый пример, это не чья-то конкретная история, а только часто встречающийся сюжет, и буду описывать работу (упрощённо и сокращённо) в модели IFS, потому что в разных подходах мы двигаемся абсолютно по-разному.
Допустим, человеку трудно заводить новые контакты. Сейчас у меня очень много таких запросов от эмигрантов: старые друзья доступны только онлайн, иногда ещё и с большой разницей во времени, а как находить новых в новой стране — непонятно.
Я для начала обычно расспрашиваю человека немного, как всё вообще происходит. Кого он или она встречает, с кем общается, потому что нередко это вообще не психологическая проблема, а вопрос мозгового штурма по подходящим стратегиям расширения знакомств.
Но вот мы натыкаемся на то, что непонятно, как предлагать или развивать дружбу:
— Ну вот мы познакомились на какой-то встрече, и что дальше? Как в детском саду, подходить и предлагать дружить? Звать на кофе? А если человек отказывается, сколько раз звать, как отличить настоящую высокую загрузку от тактичного отказа?
— Мм, есть какая-то часть, которая хочет дружить, но есть другая, которая не понимает, что именно делать, как к этому прийти. Есть ли ещё какие-то?
— Да, есть часть, которая говорит, что если человеку интересно, он сам предложит. Ну, один раз можно спросить, но не больше.
— Ок, интересно. Можете сейчас заметить эту часть, поприветствовать и спросить, а почему это важно? Чего она хочет, о чём заботится, давая вам такой совет?
И понемногу мы выходим на историю, как человек когда-нибудь в детстве хотел дружить, искренне в это вкладывался, а его отвергли. Где-то скорее случайно, по стечению обстоятельств, а где-то прямо со злым умыслом посмеяться, выставить доверчивым дураком. И в этот момент какая-то его часть решила следить, чтобы больше никогда не было так больно, и по сей день его охраняет, иногда даже не зная, что человек давно вырос, обрёл совершенно другие ресурсы, статус, семью, внешний вид и многое другое.
И вот здесь нужна смелость, потому что для исцеления придётся соприкоснуться с этой болью. Найти того маленького пострадавшего себя внутри, пожалеть, поддержать, показать, что настоящий тёплый контакт возможен и он имеет на него право. И тогда, убедившись, что это безопасно, может расслабиться и та часть, которая запрещала развивать новые контакты, и человеку «вдруг» становится легко знакомиться, писать, приближаться.
Это работает, потому что для нашей психики не так уж велика разница между прожитым в реальности и в воображении, но важно, чтобы это было именно детально прожито, а не просто проскользнуло как идея.
Это простой случай, когда ситуация была разовая и с чужими людьми. А что если отвергали самые близкие? Кто-то вовсе не хотел этого ребёнка, а кто-то даже любил, но был, например, ужасно загружен работой, поэтому любые инициативы и попытки что-нибудь спросить, рассказать, поиграть натыкались на более или менее вежливый ответ формата «не до тебя сейчас».
На самом деле, работа будет примерно такой же по сути, но гораздо, гораздо медленнее и дольше.
Поэтому два человека могут прийти с как будто бы идентичными запросами, но один уходит довольный через 4 сессии, а другой остаётся на пару лет.
Насколько это похоже на ваши представления о терапии, если вы никогда не ходили к психологу или работаете в других подходах? Подходит ли вам метафора частей?