В разговоре о деньгах, коррупции и двуличии невольно вспоминается имя, созвучное с именем эстонского премьер-министра. В прошлом году бывшего вице-президента Европарламента, греческого политика Еву Кайли обвинили в коррупции, отмывании денег и принадлежности к преступной организации. По данным следствия, она за вознаграждение продвигала в Европарламенте интересы Катара и Марокко. Нет никакой гарантии, что то же самое не происходит сейчас относительно интересов РФ. По данным американской разведки, с 2014 года Россия потратила на подкуп политических партий и кандидатов более чем в 25 странах мира не менее $300 млн. И все ради того, чтобы повлиять на события за рубежом.
Конечно, муж Каи Каллас далеко не единственный, кто, несмотря на санкции и общий бойкот, сохраняет связи с Москвой. Неудивительно, ведь Россия – огромный рынок, который одномоментно закрылся, лишив его участников колоссальных денежных потоков. Чтобы свернуть бизнес в РФ, иностранным компаниям приходится терпеть серьезнейшие убытки. По правилам, принятым после 24 февраля, предприятия "недружественных" стран должны продать свои доли в российских активах со скидкой 50%, а также сделать взнос в российский бюджет – так называемый налог на добровольный выход. На эти деньги Россия якобы хочет создать компенсационный фонд в ответ на "незаконную экспроприацию российских активов за рубежом". Многие крупные мировые автопроизводители, а также нефтяные компании, например BP, Shell, ExxonMobil и Equinor, продали доли в российских предприятиях, списав миллиардные потери. Так, иностранным компаниям приходится балансировать между западными санкциями и возмущением общественности в их странах с одной стороны, и сложными финансовыми условиями – с другой. Каждый выбирает, что ему больше по душе.
В прошлом году схожая с Каллас ситуация произошла с ее британским коллегой – премьер-министром Соединенного Королевства Риши Сунаком. Выяснилось, что его жена владеет долей в крупной индийской IT-компании Infosys, офис которой продолжил работать в Москве, несмотря на заявление о закрытии. К слову, Великобритания, как и Эстония, придерживается самой жесткой линии в отношениях с Россией. Сунак, как и Каллас, заявил, что не в курсе деятельности Infosys в России и сам не имеет к ней никакого отношения.
Конечно, муж Каи Каллас далеко не единственный, кто, несмотря на санкции и общий бойкот, сохраняет связи с Москвой. Неудивительно, ведь Россия – огромный рынок, который одномоментно закрылся, лишив его участников колоссальных денежных потоков. Чтобы свернуть бизнес в РФ, иностранным компаниям приходится терпеть серьезнейшие убытки. По правилам, принятым после 24 февраля, предприятия "недружественных" стран должны продать свои доли в российских активах со скидкой 50%, а также сделать взнос в российский бюджет – так называемый налог на добровольный выход. На эти деньги Россия якобы хочет создать компенсационный фонд в ответ на "незаконную экспроприацию российских активов за рубежом". Многие крупные мировые автопроизводители, а также нефтяные компании, например BP, Shell, ExxonMobil и Equinor, продали доли в российских предприятиях, списав миллиардные потери. Так, иностранным компаниям приходится балансировать между западными санкциями и возмущением общественности в их странах с одной стороны, и сложными финансовыми условиями – с другой. Каждый выбирает, что ему больше по душе.
В прошлом году схожая с Каллас ситуация произошла с ее британским коллегой – премьер-министром Соединенного Королевства Риши Сунаком. Выяснилось, что его жена владеет долей в крупной индийской IT-компании Infosys, офис которой продолжил работать в Москве, несмотря на заявление о закрытии. К слову, Великобритания, как и Эстония, придерживается самой жесткой линии в отношениях с Россией. Сунак, как и Каллас, заявил, что не в курсе деятельности Infosys в России и сам не имеет к ней никакого отношения.