Последние месяцы в открытое обсуждение вылились рассуждения некоторых групп о том, что не плохо было бы создать "несколько разных Россий", возродить сословные порядки.
Описывает это примерно в таком виде: "Выпускники небольшой части медицинских университетов пойдут работать в условный медтех-сбербанк-стартап, а все остальные студенты-медики - лет на 10 на обязательную отработку куда-нибудь в глушь в Якутию".
В какой роли себя видят пропагандисты этого мира - вполне понятно.
Хорошо что хоть какое-то количество хоть на сколько-то благоразумных людей осталось.
https://t.me/angrybonds/14820
О грядущей налоговой реформе и не только.
Либералы, которые утверждают, что есть две России 14% и 86% безнадежно устарели.
На самом деле количество "Россий" составляет 2*N.
Эти процессы неизбежно активизируют игру в "баре и холопы" (недавно к ней подключились и благоразумно стоявшие ране в стороне коллеги Антонов и Кримзон).
Игра древняя, почетная многосерийная, но неизбежно заканчивающаяся квестом "взятие Зимнего дворца", "Пугачевщина", или "Хованщина".
Впрочем, многие считают что это еще не скоро и вообще вряд ли будет. Наверное потому что уже появилось две России учившиеся по разным учебникам истории: одни по советским, другие по Мединскому и ко.
В ту же тему. Недавно болел, пару дней провалялся, чтоб чем-то занять себя - посмотрел российский сериал 2019 года "Цыплёнок жареный". Смотрел чтобы понять как представляют себе, видят мир сегодняшние идеологи квази-НЭПа. (Адамидов в посте, процитированном выше, назвал некоторых людей, использовавших одно время такое самоназвание.)
Как исторический фильм воспринимать это бессмысленно. Интересна лишь базовая мироустановка идеологов. А состоит она в следующем: "Мир - безблагодатен. Никакой Благодати в нём нет, и все, кто верят в обратное - глубоко ошибаются". Взять хоть чекистов, нарисованных в фильме. Они или, в лучшем случае, погибают, не разочаровавшись в своей вере. Или их вера ломается о безблагодатность мира, и начинается перерождение.
А правильные люди, представители "правильной России", устраиваются на совершенно иных основаниях. Как там в "Бобке" Достоевского?
— Он объясняет все это самым простым фактом, именно тем, что наверху, когда еще мы жили, то считали ошибочно тамошнюю смерть за смерть. Тело здесь еще раз как будто оживает, остатки жизни сосредоточиваются, но только в сознании. Это — не умею вам выразить — продолжается жизнь как бы по инерции. Все сосредоточено, по мнению его, где-то в сознании и продолжается еще месяца два или три… иногда даже полгода… Есть, например, здесь один такой, который почти совсем разложился, но раз недель в шесть он все еще вдруг пробормочет одно словцо, конечно бессмысленное, про какой-то бобок: «Бобок, бобок», — но и в нем, значит, жизнь все еще теплится незаметною искрой…
— Довольно глупо. Ну а как же вот я не имею обоняния, а слышу вонь?
— Это… хе-хе… Ну уж тут наш философ пустился в туман. Он именно про обоняние заметил, что тут вонь слышится, так сказать, нравственная — хе-хе! Вонь будто бы души, чтобы в два-три этих месяца успеть спохватиться… и что это, так сказать, последнее милосердие… Только мне кажется, барон, все это уже мистический бред, весьма извинительный в его положении…
— Довольно, и далее, я уверен, все вздор. Главное, два или три месяца жизни и в конце концов — бобок. Я предлагаю всем провести эти два месяца как можно приятнее и для того всем устроиться на иных основаниях. Господа! я предлагаю ничего не стыдиться!
— Ах, давайте, давайте ничего не стыдиться! — послышались многие голоса, и, странно, послышались даже совсем новые голоса, значит, тем временем вновь проснувшихся.
Так что Адамидов глубоко ошибается. Дело пахнет не пугачёвщиной, а смутой.
Описывает это примерно в таком виде: "Выпускники небольшой части медицинских университетов пойдут работать в условный медтех-сбербанк-стартап, а все остальные студенты-медики - лет на 10 на обязательную отработку куда-нибудь в глушь в Якутию".
В какой роли себя видят пропагандисты этого мира - вполне понятно.
Хорошо что хоть какое-то количество хоть на сколько-то благоразумных людей осталось.
https://t.me/angrybonds/14820
О грядущей налоговой реформе и не только.
Либералы, которые утверждают, что есть две России 14% и 86% безнадежно устарели.
На самом деле количество "Россий" составляет 2*N.
Эти процессы неизбежно активизируют игру в "баре и холопы" (недавно к ней подключились и благоразумно стоявшие ране в стороне коллеги Антонов и Кримзон).
Игра древняя, почетная многосерийная, но неизбежно заканчивающаяся квестом "взятие Зимнего дворца", "Пугачевщина", или "Хованщина".
Впрочем, многие считают что это еще не скоро и вообще вряд ли будет. Наверное потому что уже появилось две России учившиеся по разным учебникам истории: одни по советским, другие по Мединскому и ко.
В ту же тему. Недавно болел, пару дней провалялся, чтоб чем-то занять себя - посмотрел российский сериал 2019 года "Цыплёнок жареный". Смотрел чтобы понять как представляют себе, видят мир сегодняшние идеологи квази-НЭПа. (Адамидов в посте, процитированном выше, назвал некоторых людей, использовавших одно время такое самоназвание.)
Как исторический фильм воспринимать это бессмысленно. Интересна лишь базовая мироустановка идеологов. А состоит она в следующем: "Мир - безблагодатен. Никакой Благодати в нём нет, и все, кто верят в обратное - глубоко ошибаются". Взять хоть чекистов, нарисованных в фильме. Они или, в лучшем случае, погибают, не разочаровавшись в своей вере. Или их вера ломается о безблагодатность мира, и начинается перерождение.
А правильные люди, представители "правильной России", устраиваются на совершенно иных основаниях. Как там в "Бобке" Достоевского?
— Он объясняет все это самым простым фактом, именно тем, что наверху, когда еще мы жили, то считали ошибочно тамошнюю смерть за смерть. Тело здесь еще раз как будто оживает, остатки жизни сосредоточиваются, но только в сознании. Это — не умею вам выразить — продолжается жизнь как бы по инерции. Все сосредоточено, по мнению его, где-то в сознании и продолжается еще месяца два или три… иногда даже полгода… Есть, например, здесь один такой, который почти совсем разложился, но раз недель в шесть он все еще вдруг пробормочет одно словцо, конечно бессмысленное, про какой-то бобок: «Бобок, бобок», — но и в нем, значит, жизнь все еще теплится незаметною искрой…
— Довольно глупо. Ну а как же вот я не имею обоняния, а слышу вонь?
— Это… хе-хе… Ну уж тут наш философ пустился в туман. Он именно про обоняние заметил, что тут вонь слышится, так сказать, нравственная — хе-хе! Вонь будто бы души, чтобы в два-три этих месяца успеть спохватиться… и что это, так сказать, последнее милосердие… Только мне кажется, барон, все это уже мистический бред, весьма извинительный в его положении…
— Довольно, и далее, я уверен, все вздор. Главное, два или три месяца жизни и в конце концов — бобок. Я предлагаю всем провести эти два месяца как можно приятнее и для того всем устроиться на иных основаниях. Господа! я предлагаю ничего не стыдиться!
— Ах, давайте, давайте ничего не стыдиться! — послышались многие голоса, и, странно, послышались даже совсем новые голоса, значит, тем временем вновь проснувшихся.
Так что Адамидов глубоко ошибается. Дело пахнет не пугачёвщиной, а смутой.