Они ничего не понимают во мне
«Как психоаналитик помогает пациенту?» В ответ на этот вопрос, заданный одним из слушателей на конференции Центра современных психоаналитических исследований «Фрейд и современный психоанализ», Андре Грин с явным удовольствием ответил: «Возможно, вы очень, очень, очень разозлитесь, но я никогда не думаю о том, чтобы помочь пациенту. Сначала я пытаюсь понять, что он говорит. Что он хочет мне сказать?…Чего он ждет от меня в ответ?»
Приводя пример того, что он подразумевал под помощью, Грин раскрыл одну из причин своей неприязни к этому понятию:
Сказать, что я хочу тебе помочь, — это все равно что сказать: «О, я тебя понимаю». Что они понимают? Ничего. Они ничего не понимают во мне. Они ничего не понимают о моем бессознательном, о моем прошлом. Однажды президент Международной психоаналитической ассоциации сказал, что понимает меня... [То, что] он делал... именно в тот момент... противоречило принципу, которому он учит.... Я бы не стал говорить: «Я понимаю, что ты чувствуешь, Андре». Это чушь собачья.
Грин продолжал:
«Действие — это первичная реакция. Это может быть соматическая реакция. Это может быть реакция на происходящее. Это может быть игра, но в любом случае это «примитивная реакция», «отторжение внешнего». «От этого мы переходим к внутренней реальности и вопросам, которые возникают из внутренней реальности. Что во мне заставляет меня любить или ненавидеть? Что заставляет меня воздерживаться от действий или действовать? Что заставляет меня нападать или впадать в депрессию?» В этом и заключается суть психоанализа. Не в адаптации. Не в помощи пациентам. А в том, чтобы слушать, что они говорят, и возвращать им то, что они вложили в нас, в приемлемой для них форме».
Из статьи Мэри Шепард «Говоря о том, о чем никогда не говорили»
#клиническаяпоэзия #остановкавнутреннейпыточной #энтропиябессердечнаясука
«Как психоаналитик помогает пациенту?» В ответ на этот вопрос, заданный одним из слушателей на конференции Центра современных психоаналитических исследований «Фрейд и современный психоанализ», Андре Грин с явным удовольствием ответил: «Возможно, вы очень, очень, очень разозлитесь, но я никогда не думаю о том, чтобы помочь пациенту. Сначала я пытаюсь понять, что он говорит. Что он хочет мне сказать?…Чего он ждет от меня в ответ?»
Приводя пример того, что он подразумевал под помощью, Грин раскрыл одну из причин своей неприязни к этому понятию:
Сказать, что я хочу тебе помочь, — это все равно что сказать: «О, я тебя понимаю». Что они понимают? Ничего. Они ничего не понимают во мне. Они ничего не понимают о моем бессознательном, о моем прошлом. Однажды президент Международной психоаналитической ассоциации сказал, что понимает меня... [То, что] он делал... именно в тот момент... противоречило принципу, которому он учит.... Я бы не стал говорить: «Я понимаю, что ты чувствуешь, Андре». Это чушь собачья.
Грин продолжал:
«Действие — это первичная реакция. Это может быть соматическая реакция. Это может быть реакция на происходящее. Это может быть игра, но в любом случае это «примитивная реакция», «отторжение внешнего». «От этого мы переходим к внутренней реальности и вопросам, которые возникают из внутренней реальности. Что во мне заставляет меня любить или ненавидеть? Что заставляет меня воздерживаться от действий или действовать? Что заставляет меня нападать или впадать в депрессию?» В этом и заключается суть психоанализа. Не в адаптации. Не в помощи пациентам. А в том, чтобы слушать, что они говорят, и возвращать им то, что они вложили в нас, в приемлемой для них форме».
Из статьи Мэри Шепард «Говоря о том, о чем никогда не говорили»
#клиническаяпоэзия #остановкавнутреннейпыточной #энтропиябессердечнаясука