Трамп, Бессент и Рубио в очередной раз занимаются словесными интервенциями и вновь заявляют о скором подписании соглашения с Ираном.
На этом фоне нефть коснулась $80 за баррель. Посмотрим, что будет завтра-послезавтра. Иранская военно-политическая элита и ранее была неоднородна, а теперь разногласия хоть и стали менее заметными, но по-прежнему существуют.
Одна часть, фронтменом которой является президент Масуд Пезешкиан, на которого даже не было ни одного покушения, выступает за достижение соглашения с США. Снятие некоторых санкций, частичная разблокировка резервов и сохранение определенного контроля над Ормузским проливом ее устраивают.
Другая часть во главе с КСИР выступает за реализацию программы-максимум, а именно за превращение Ирана в жандарма Ближнего Востока. Речь идет не только об Ормузском проливе. Тегеран заявляет вполне обоснованные претензии на определение внешней политики большинства стран региона — за исключением Турции; Израиль не берем. Разумеется, это означает и косвенный контроль над нефтегазовыми ресурсами Саудовской Аравии и Катара, финансовой системой ОАЭ, транспортными маршрутами Ирака и Сирии.
Ирану впервые за несколько десятилетий представился шанс возродить Персидскую империю в формате XIX века. Упускать его, возвращаясь обратно в стан государств, с которыми даже деловые партнеры общаются через губу, КСИР не намерен.
К тому же Тегеран прекрасно осознает шаткость положения Трампа перед скорыми выборами в Конгресс. Дорогое топливо прямо бьет по рейтингу как американского президента, так и Республиканской партии. Создание конструкции, при которой Белый дом находится под контролем республиканцев, а Конгресс — демократов, — идеальный вариант. Тогда команда Трампа погрязнет во внутриполитических распрях и будет уделять меньше внимания Ближнему Востоку.
Для нас это тоже выгодно — как с геополитической точки зрения, так и банально из-за необходимости обеспечить достаточный объем нефтегазовых доходов бюджета.
Константин Двинский. Подписаться.
На этом фоне нефть коснулась $80 за баррель. Посмотрим, что будет завтра-послезавтра. Иранская военно-политическая элита и ранее была неоднородна, а теперь разногласия хоть и стали менее заметными, но по-прежнему существуют.
Одна часть, фронтменом которой является президент Масуд Пезешкиан, на которого даже не было ни одного покушения, выступает за достижение соглашения с США. Снятие некоторых санкций, частичная разблокировка резервов и сохранение определенного контроля над Ормузским проливом ее устраивают.
Другая часть во главе с КСИР выступает за реализацию программы-максимум, а именно за превращение Ирана в жандарма Ближнего Востока. Речь идет не только об Ормузском проливе. Тегеран заявляет вполне обоснованные претензии на определение внешней политики большинства стран региона — за исключением Турции; Израиль не берем. Разумеется, это означает и косвенный контроль над нефтегазовыми ресурсами Саудовской Аравии и Катара, финансовой системой ОАЭ, транспортными маршрутами Ирака и Сирии.
Ирану впервые за несколько десятилетий представился шанс возродить Персидскую империю в формате XIX века. Упускать его, возвращаясь обратно в стан государств, с которыми даже деловые партнеры общаются через губу, КСИР не намерен.
К тому же Тегеран прекрасно осознает шаткость положения Трампа перед скорыми выборами в Конгресс. Дорогое топливо прямо бьет по рейтингу как американского президента, так и Республиканской партии. Создание конструкции, при которой Белый дом находится под контролем республиканцев, а Конгресс — демократов, — идеальный вариант. Тогда команда Трампа погрязнет во внутриполитических распрях и будет уделять меньше внимания Ближнему Востоку.
Для нас это тоже выгодно — как с геополитической точки зрения, так и банально из-за необходимости обеспечить достаточный объем нефтегазовых доходов бюджета.
Константин Двинский. Подписаться.