Сидели с Сережей у бассейна в день, когда у нас отключили свет. Болтали о какой-то бытовой ерунде, кажется, о готовке и тесте. И я вдруг сказала:
"Эх, жаль, маму не спросить теперь. Она всегда знала такие вещи. Хорошо хоть гпт теперь есть".
И тут Серёжа отвечает:
"А я, наверное, даже не замечу, как мои уйдут".
Я тогда очень удивилась этим словам.
У него непростые отношения с отцом, это правда. Но мне кажется, дело даже не в этом.
Просто люди, у которых родители ещё живы, часто не понимают, что именно теряют, пока это не случится.
Им кажется, что родители это что-то постоянное. Фоновое. Что они просто всегда где-то есть.
И только когда их больше нет, приходит осознание:
некому позвонить с глупым вопросом,
некому спросить совета,
некому просто сказать: "Слушай, а помнишь?.."
Пока не переживешь это сам, до конца не понимаешь, что значит жить в мире, где твоих родителей больше нет.
"Эх, жаль, маму не спросить теперь. Она всегда знала такие вещи. Хорошо хоть гпт теперь есть".
И тут Серёжа отвечает:
"А я, наверное, даже не замечу, как мои уйдут".
Я тогда очень удивилась этим словам.
У него непростые отношения с отцом, это правда. Но мне кажется, дело даже не в этом.
Просто люди, у которых родители ещё живы, часто не понимают, что именно теряют, пока это не случится.
Им кажется, что родители это что-то постоянное. Фоновое. Что они просто всегда где-то есть.
И только когда их больше нет, приходит осознание:
некому позвонить с глупым вопросом,
некому спросить совета,
некому просто сказать: "Слушай, а помнишь?.."
Пока не переживешь это сам, до конца не понимаешь, что значит жить в мире, где твоих родителей больше нет.