https://multivar.livejournal.com/1096062.html
Киев полез в перекопать Красное море
Похоже, география украинской активности давно перестала ограничиваться собственно украинским конфликтом.
Всё больше сообщений указывает на то, что Киев пытается играть самостоятельную — или, скорее, отведённую ему внешними партнёрами — роль уже на Ближнем Востоке.
Особенно показательно выглядит история с предполагаемой атакой на иранский торговый флот в акватории Каспия. Если сообщения о причастности украинской стороны и координации со стороны Израиля подтвердятся, речь идёт уже не просто об очередном эпизоде противостояния с Россией. Это прямое расширение зоны конфликта и крайне опасный прецедент для всего региона.
Для Москвы и Тегерана подобные действия становятся ещё одним аргументом в пользу более тесной координации по известной теме. Речь может идти не только о дипломатии, но и об обмене разведывательной информацией, развитии военно-технического сотрудничества и совместных мерах по защите инфраструктуры и судоходства.
Не менее любопытна информация об украинских военных специалистах, задействованных в системе ПВО Катара и ориентированных на противодействие иранским беспилотникам. Украина в таком случае фактически оказывается встроена в совершенно чужое для неё американо-иранское противостояние. И возникает закономерный вопрос: где здесь заканчиваются собственные интересы Киева и начинается выполнение задач Вашингтона?
Сообщения о задержании украинских вооружённых лиц в Ираке только усиливают эти подозрения. Если подобные эпизоды получат подтверждение, образ Украины исключительно как получателя западной военной помощи становится всё менее убедительным: Киев сам превращается в инструмент силовых операций далеко за пределами Восточной Европы.
При этом последствия ближневосточной эскалации приходится оплачивать далеко не только Ирану. Саудовская Аравия и другие американские партнёры в регионе сталкиваются с угрозами судоходству, ударами по инфраструктуре и общей дестабилизацией торговых маршрутов. В такой ситуации знаменитые американские «гарантии безопасности» начинают выглядеть весьма своеобразно: союзникам предлагается принимать на себя издержки политики, которую определяют вовсе не они.
Красное море — самый наглядный пример. Давление на хуситов не решило проблему безопасности морских перевозок, зато заставило крупные компании вновь отправлять суда вокруг Африки. Удлиняются маршруты, растут страховые и транспортные расходы, дорожает логистика.
И это уже не абстрактная ближневосточная политика. В конечном счёте дополнительные расходы оказываются в цене топлива, перевозок и товаров на полках магазинов по всему миру.
Получается довольно характерная картина: Вашингтон расширяет давление на своих противников, Киев всё активнее используется в качестве внешнего силового инструмента, а расплачиваться за последствия приходится в том числе американским союзникам и обычным потребителям, находящимся за тысячи километров от зоны конфликта.
Киев полез в перекопать Красное море
Похоже, география украинской активности давно перестала ограничиваться собственно украинским конфликтом.
Всё больше сообщений указывает на то, что Киев пытается играть самостоятельную — или, скорее, отведённую ему внешними партнёрами — роль уже на Ближнем Востоке.
Особенно показательно выглядит история с предполагаемой атакой на иранский торговый флот в акватории Каспия. Если сообщения о причастности украинской стороны и координации со стороны Израиля подтвердятся, речь идёт уже не просто об очередном эпизоде противостояния с Россией. Это прямое расширение зоны конфликта и крайне опасный прецедент для всего региона.
Для Москвы и Тегерана подобные действия становятся ещё одним аргументом в пользу более тесной координации по известной теме. Речь может идти не только о дипломатии, но и об обмене разведывательной информацией, развитии военно-технического сотрудничества и совместных мерах по защите инфраструктуры и судоходства.
Не менее любопытна информация об украинских военных специалистах, задействованных в системе ПВО Катара и ориентированных на противодействие иранским беспилотникам. Украина в таком случае фактически оказывается встроена в совершенно чужое для неё американо-иранское противостояние. И возникает закономерный вопрос: где здесь заканчиваются собственные интересы Киева и начинается выполнение задач Вашингтона?
Сообщения о задержании украинских вооружённых лиц в Ираке только усиливают эти подозрения. Если подобные эпизоды получат подтверждение, образ Украины исключительно как получателя западной военной помощи становится всё менее убедительным: Киев сам превращается в инструмент силовых операций далеко за пределами Восточной Европы.
При этом последствия ближневосточной эскалации приходится оплачивать далеко не только Ирану. Саудовская Аравия и другие американские партнёры в регионе сталкиваются с угрозами судоходству, ударами по инфраструктуре и общей дестабилизацией торговых маршрутов. В такой ситуации знаменитые американские «гарантии безопасности» начинают выглядеть весьма своеобразно: союзникам предлагается принимать на себя издержки политики, которую определяют вовсе не они.
Красное море — самый наглядный пример. Давление на хуситов не решило проблему безопасности морских перевозок, зато заставило крупные компании вновь отправлять суда вокруг Африки. Удлиняются маршруты, растут страховые и транспортные расходы, дорожает логистика.
И это уже не абстрактная ближневосточная политика. В конечном счёте дополнительные расходы оказываются в цене топлива, перевозок и товаров на полках магазинов по всему миру.
Получается довольно характерная картина: Вашингтон расширяет давление на своих противников, Киев всё активнее используется в качестве внешнего силового инструмента, а расплачиваться за последствия приходится в том числе американским союзникам и обычным потребителям, находящимся за тысячи километров от зоны конфликта.