Трактовка субсидиарности у Гусмана (2/???)
Теперь стоит раскрыть, наконец, как понятие субсидиарности трактовал Хайме Гусман. Это понятие изначально появилось в социальном учении католицизма, истоки которого можно проследить до Аристотеля, но которое отсутствует у отцов неоклассической школы. Основываясь на этой концепции, Гусман пытается примирить католический консерватизм с экономическим либерализмом (и это сочетание до сих пор является доминантой в UDI). Кроме того, этот синтез составлял сердце режима и его политических институтов.
В отрыве от Гусмана, принцип субсидиарности — это, прежде всего, признание социальной природы человека: человек приобретает свое полное значение во взаимоотношениях с другими. Всякая форма социальной организации в католической социальной доктрине должна учитывать этот принцип, исходя из которого различные формы человеческих горизонтальных связей должны уважаться, защищаться и поощряться. Здесь, конечно, есть и экономическая составляющая, но принцип в своем исходнике не сводится только к ней.
Субсидиарность выходит за рамки экономической сферы, или отношений между государством и рынком, поскольку ее цель заключается в защите жизнеспособности гражданского общества. Естественно, что рынок в некотором смысле помогает поддерживать эту жизнеспособность, и в этой степени принцип субсидиарности сходится с экономической свободой. Этот принцип, в целом, устанавливает, что крупные сообщества не должны вторгаться в сферу деятельности небольших сообществ, если они хорошо выполняют свои собственные задачи. И наоборот, что более крупные сообщества могут и должны помогать всякий раз, когда малые общества нуждаются в этом для адекватного достижения своих целей.
Этот принцип, безусловно, направлен на защиту социальных связей, но под более крупными сообществами нельзя понимать только «государство», потому что угрозы также исходят и от самого рынка, который может повлиять на эти самые связи, если они не соответствуют определенным условиям. В этом плане показательна политика Европейского Союза, который также базируется на принципе субсидиарности, но интерпретирует его радикально иначе, чем Гусман.
Важно помнить, что философские воззрения Гусмана были динамичными, и это касалось в т.ч. его трактовки субсидиарности. Сначала он связывал субсидиарность с потребностью в органическом обществе (тогда его мировоззрение было под большим влиянием его учителя, Освальдо Лиры), в 1972 году основатель гремиалистского движения даже подверг резкой критике капитализм и предложил подумать о новых структурах, которые предоставили бы больше пространства для участия рабочих в управлении компаний. Этакий социальный корпоративизм, если хотите.
Однако эта органическая концепция будет постепенно исчезать из его мысли, уступая место более либеральной трактовке, которая впрочем тоже исходит из некоторых течений томизма*: а именно приоритет человека над обществом, который, по его словам, является одновременно онтологическим и телеологическим. Онтологическим — потому что человек предшествует обществу: Гусман утверждает, что можно представить себе человека без общества, но не общество без людей. Телеологическим — потому что общество создано для человека, а конечная цель человеческой личности выходит за пределы общественного бытия.
Этот сдвиг позволил ему после переворота пересмотреть некоторые свои традиционалистские и корпоративистские взгляды: он выступил в защиту тотальной либерализации профсоюзов, перестал критиковать вертикальную организацию бизнеса и занял позицию, близкую к самому ортодоксальному либерализму в экономических вопросах. Конечно, такой сдвиг имел свою цену: субсидиарность стала все чаще означать приоритет индивидуумов над государством в экономической жизни, оставляя в стороне другие аспекты. Иными словами, человеческие сообщества, гремии, он все чаще отождествлял с рынком, игнорируя все остальные нюансы.
Продолжение
Теперь стоит раскрыть, наконец, как понятие субсидиарности трактовал Хайме Гусман. Это понятие изначально появилось в социальном учении католицизма, истоки которого можно проследить до Аристотеля, но которое отсутствует у отцов неоклассической школы. Основываясь на этой концепции, Гусман пытается примирить католический консерватизм с экономическим либерализмом (и это сочетание до сих пор является доминантой в UDI). Кроме того, этот синтез составлял сердце режима и его политических институтов.
В отрыве от Гусмана, принцип субсидиарности — это, прежде всего, признание социальной природы человека: человек приобретает свое полное значение во взаимоотношениях с другими. Всякая форма социальной организации в католической социальной доктрине должна учитывать этот принцип, исходя из которого различные формы человеческих горизонтальных связей должны уважаться, защищаться и поощряться. Здесь, конечно, есть и экономическая составляющая, но принцип в своем исходнике не сводится только к ней.
Субсидиарность выходит за рамки экономической сферы, или отношений между государством и рынком, поскольку ее цель заключается в защите жизнеспособности гражданского общества. Естественно, что рынок в некотором смысле помогает поддерживать эту жизнеспособность, и в этой степени принцип субсидиарности сходится с экономической свободой. Этот принцип, в целом, устанавливает, что крупные сообщества не должны вторгаться в сферу деятельности небольших сообществ, если они хорошо выполняют свои собственные задачи. И наоборот, что более крупные сообщества могут и должны помогать всякий раз, когда малые общества нуждаются в этом для адекватного достижения своих целей.
Этот принцип, безусловно, направлен на защиту социальных связей, но под более крупными сообществами нельзя понимать только «государство», потому что угрозы также исходят и от самого рынка, который может повлиять на эти самые связи, если они не соответствуют определенным условиям. В этом плане показательна политика Европейского Союза, который также базируется на принципе субсидиарности, но интерпретирует его радикально иначе, чем Гусман.
Важно помнить, что философские воззрения Гусмана были динамичными, и это касалось в т.ч. его трактовки субсидиарности. Сначала он связывал субсидиарность с потребностью в органическом обществе (тогда его мировоззрение было под большим влиянием его учителя, Освальдо Лиры), в 1972 году основатель гремиалистского движения даже подверг резкой критике капитализм и предложил подумать о новых структурах, которые предоставили бы больше пространства для участия рабочих в управлении компаний. Этакий социальный корпоративизм, если хотите.
Однако эта органическая концепция будет постепенно исчезать из его мысли, уступая место более либеральной трактовке, которая впрочем тоже исходит из некоторых течений томизма*: а именно приоритет человека над обществом, который, по его словам, является одновременно онтологическим и телеологическим. Онтологическим — потому что человек предшествует обществу: Гусман утверждает, что можно представить себе человека без общества, но не общество без людей. Телеологическим — потому что общество создано для человека, а конечная цель человеческой личности выходит за пределы общественного бытия.
Этот сдвиг позволил ему после переворота пересмотреть некоторые свои традиционалистские и корпоративистские взгляды: он выступил в защиту тотальной либерализации профсоюзов, перестал критиковать вертикальную организацию бизнеса и занял позицию, близкую к самому ортодоксальному либерализму в экономических вопросах. Конечно, такой сдвиг имел свою цену: субсидиарность стала все чаще означать приоритет индивидуумов над государством в экономической жизни, оставляя в стороне другие аспекты. Иными словами, человеческие сообщества, гремии, он все чаще отождествлял с рынком, игнорируя все остальные нюансы.
Продолжение