Карл Шмитт и Хайме Гусман 2 (6/???)
В прошлой части освещались два подхода к возможному влиянию децизионизма известного немецкого юриста на чилийский гремиализм. Сейчас хотелось бы обратить внимание на важную тему в публичном дискурсе Гусмана, которая как мне кажется наиболее близка к шмиттеанству, а именно:
Демагогия vs Антидемагогия
Подробно про эти категории Хайме Гусман говорил в интервью журналисту Хуану Пабло Ильянесу для журнала Estudios Públicos. В интервью выделялось несколько признаков демагогии:
1️⃣ Предложение публике и/или избирателям заведомо невозможных целей
2️⃣ Упрощение сложных проблем, «рассмотрение только одной стороны медали»
3️⃣ Акцентирование на сиюминутных проблемах, отсутствие стратегического планирования
В принципе, это то, что сейчас принято называть популизмом. По словам Гусмана, проблему демагогии как главного корня проблем чилийской политики он заимствовал у Хорхе Алессандри, экс-президента, который во времена хунты работал в Госсовете.
Учитывая, что создатель гремиалистского движения всегда публично очень тепло отзывался об Алессандри, интересно какие у него были чувства к нему во время разработки конституции и споров между ведомствами. Скорее всего это мы уже не узнаем, а жаль. Но это так, отступление.
Как он признается в том же интервью, создание антидемагогической демократии в гусмановской интерпретации и было одной из основных целей институционального строительства, марксизм тут отходит на второй план.
Демагогию можно трактовать по Карлу Шмитту как некоторое пространство социальных высказываний. Это нечто промежуточное между между пространством политического (где у Шмитта «друзья» и «враги» - люди, которые своими действиями чем-то рискуют) и пространством профессиональной автономности (пространство профессионалов, к примеру врачей или ученых, которые могут взаимодействовать друг с другом несмотря на свои политические предпочтения). На втором уровне человек ничем не рискует, его высказывания не несут за собой никакого действия или риска, но при этом являются фоном политического. Антидемагогия, соответственно, в первую очередь борется с пространством социальных высказываний, а уже во вторую очередь - с марксизмом, как следствием демагогии.
Интересно и то, что наилучшей «вакциной» от демагогии Гусман считает моральные добродетели:
Примечательно это тем, что ставка на моральные добродетели - классическая классика латиноамериканской мысли XIX века, конкретно в Чили главным классиком такого подхода можно считать Диего Порталеса. Об этом я как-то раз упоминал, но полезно иногда возвращаться к старым темам, тем более, что Порталес актуализировал и разрабатывал проблемы чрезвычайного положения за 100 лет до главного юриста Рейха.
В прошлой части освещались два подхода к возможному влиянию децизионизма известного немецкого юриста на чилийский гремиализм. Сейчас хотелось бы обратить внимание на важную тему в публичном дискурсе Гусмана, которая как мне кажется наиболее близка к шмиттеанству, а именно:
Демагогия vs Антидемагогия
Подробно про эти категории Хайме Гусман говорил в интервью журналисту Хуану Пабло Ильянесу для журнала Estudios Públicos. В интервью выделялось несколько признаков демагогии:
1️⃣ Предложение публике и/или избирателям заведомо невозможных целей
2️⃣ Упрощение сложных проблем, «рассмотрение только одной стороны медали»
3️⃣ Акцентирование на сиюминутных проблемах, отсутствие стратегического планирования
В принципе, это то, что сейчас принято называть популизмом. По словам Гусмана, проблему демагогии как главного корня проблем чилийской политики он заимствовал у Хорхе Алессандри, экс-президента, который во времена хунты работал в Госсовете.
Учитывая, что создатель гремиалистского движения всегда публично очень тепло отзывался об Алессандри, интересно какие у него были чувства к нему во время разработки конституции и споров между ведомствами. Скорее всего это мы уже не узнаем, а жаль. Но это так, отступление.
Как он признается в том же интервью, создание антидемагогической демократии в гусмановской интерпретации и было одной из основных целей институционального строительства, марксизм тут отходит на второй план.
Демагогию можно трактовать по Карлу Шмитту как некоторое пространство социальных высказываний. Это нечто промежуточное между между пространством политического (где у Шмитта «друзья» и «враги» - люди, которые своими действиями чем-то рискуют) и пространством профессиональной автономности (пространство профессионалов, к примеру врачей или ученых, которые могут взаимодействовать друг с другом несмотря на свои политические предпочтения). На втором уровне человек ничем не рискует, его высказывания не несут за собой никакого действия или риска, но при этом являются фоном политического. Антидемагогия, соответственно, в первую очередь борется с пространством социальных высказываний, а уже во вторую очередь - с марксизмом, как следствием демагогии.
Интересно и то, что наилучшей «вакциной» от демагогии Гусман считает моральные добродетели:
Ильянес: ...Учитывая наши традиции и культурный уровень страны, считаешь ли ты, что демократия в какой-то мере способствует или стимулирует демагогию?
Хайме Гусман: Мне так не кажется. Я считаю, что демократию можно осуществлять с помощью антидемагогического поведения или позиции, если есть большое моральное мужество. Я думаю, что интеллектуальная ясность необходима, но более важным является моральное мужество для борьбы с любыми проблемами или требованиями самых влиятельных лоббистских групп, которые идут вразрез с общим благом.
Примечательно это тем, что ставка на моральные добродетели - классическая классика латиноамериканской мысли XIX века, конкретно в Чили главным классиком такого подхода можно считать Диего Порталеса. Об этом я как-то раз упоминал, но полезно иногда возвращаться к старым темам, тем более, что Порталес актуализировал и разрабатывал проблемы чрезвычайного положения за 100 лет до главного юриста Рейха.