Генерал Франко и Хайме Гусман (8/???)
Последний большой фигурой, которую вспоминают в контексте идеологических корней гремиалистской доктрины, является Франко.
Во многих работах можно прочитать про влияние испанского фалангизма на гремиализм. Мне представляется такая связь несколько сомнительной, в том плане, что свое восхищение франкистской Испанией Гусман высказывал, когда ему было примерно 14 лет, после школьной поездки в Европу. В книге его сестры Mi hermano Jaime тоже есть об этом небольшой кусок:
Понять восхищение Испанией очень просто, тем более что я тоже в примерно таком же возрасте там был и очень хорошо понимаю Гусмана. Плюс я не оспариваю влияние некоторых классиков испанского консерватизма (к примеру Хуана Доносо Кортеса, который важен и для европейской традиции вообще, у того же Карла Шмитта про него была целая отдельная работа), но читая статьи чилийского деятеля, мне представляется, что увлечение фалангой прошло вместе с подростковым максимализмом, да и на нечто похожее намекал сам Гусман, когда писал о разнице между испанским и чилийским кейсами:
Впрочем, это никак не отменяет того, что у чилийской хунты были свои националистические корни, просто они выражались иначе (особенно много в пропаганде и публичных практиках) и другими людьми.
И хотелось бы подчеркнуть глобальность мира идей в казалось бы заряженным обоюдной идеологической ненавистью холодной войной. Казалось бы, должно быть как в «Горце», где, как известно, должен быть выжить только один. Но в реальности такие сюжеты встречаются не очень часто, что, конечно, хорошо.
Последний большой фигурой, которую вспоминают в контексте идеологических корней гремиалистской доктрины, является Франко.
Во многих работах можно прочитать про влияние испанского фалангизма на гремиализм. Мне представляется такая связь несколько сомнительной, в том плане, что свое восхищение франкистской Испанией Гусман высказывал, когда ему было примерно 14 лет, после школьной поездки в Европу. В книге его сестры Mi hermano Jaime тоже есть об этом небольшой кусок:
Я архифранкист, потому что почувствовал, что генералиссимус – это спаситель Испании, потому что я понял, какая он прославленная личность, как счастливы с ним люди, как хорошо они работают и какой экономический прогресс замечается. И следует отметить, что в Испании сегодня существует абсолютная свобода, понятая и ориентированная на общее благо, а не на удовлетворение абсурдного принципа Французской революции «Свобода», тяготеющего к распущенности.
«Нет никакой свободы, кроме как в рамках приказа», — сказал Франко.
Понять восхищение Испанией очень просто, тем более что я тоже в примерно таком же возрасте там был и очень хорошо понимаю Гусмана. Плюс я не оспариваю влияние некоторых классиков испанского консерватизма (к примеру Хуана Доносо Кортеса, который важен и для европейской традиции вообще, у того же Карла Шмитта про него была целая отдельная работа), но читая статьи чилийского деятеля, мне представляется, что увлечение фалангой прошло вместе с подростковым максимализмом, да и на нечто похожее намекал сам Гусман, когда писал о разнице между испанским и чилийским кейсами:
Франкистский режим установил корпоративную систему, существенно отличающуюся от плюралистической демократии. Вся его правовая система была построена так, чтобы просуществовать после смерти Франко, с единственным вариантом полного восстановления монархии, юридически уже решенным по инициативе самого Франко, при условии, что это будет соответствовать описанной политической цели.
[...]
Чилийский случай радикально отличается.
Вооруженные силы и силы правопорядка никогда не способствовали установлению в Чили политического режима, отличающегося от плюралистической демократии, присущей нашим традициям и особенностям. Уже в Декларации принципов нынешнего правительства в 1974 году была поставлена цель создать в Чили новую институциональную структуру, которая устранит недостатки нашей старой системы.
Впрочем, это никак не отменяет того, что у чилийской хунты были свои националистические корни, просто они выражались иначе (особенно много в пропаганде и публичных практиках) и другими людьми.
И хотелось бы подчеркнуть глобальность мира идей в казалось бы заряженным обоюдной идеологической ненавистью холодной войной. Казалось бы, должно быть как в «Горце», где, как известно, должен быть выжить только один. Но в реальности такие сюжеты встречаются не очень часто, что, конечно, хорошо.