Оппозиционный проект конституции: Группа 24
В прошлом посте кратко разобрал как разрабатывалась в хунте новая конституция, однако параллельно существовал оппозиционный проект.
В 1978 году, после того как Пиночет начал публично говорить о новой конституции (в частности во время своей речи на холме Чакарильяс) и в общем доступе появились первые документы, касавшиеся будущей конституции, оставшиеся в стране оппозиционные деятели решили создать свою комиссию. Официально она называлась Группа конституционных исследований (Grupo de estudios constitucionales), но чаще использовалось ее неформальное название, Группа 24, по числу ее первоначальных участников.
Костяк группы составляли христианские демократы: в частности там были будущий президент Патрисио Эйлвин, его соратник Эдгардо Бенингер, «перебежчик» из комиссии Ортусара Алехандро Сильва, будущий президент Комиссии по установлению истины и примирению Рауль Реттиг и др. Однако группа не ограничивалась христодемами: в ней работали и консервативные политики и некоторые социалисты и ряд публичных интеллектуалов (к примеру, историк Вильялобос).
Понимая, что Правительственная хунта не допустит к референдуму не санкционированный проект, представители оппозиции сначала занимались составлением дорожной карты: там были и набор общих консенсусных идей, которые должны были войти в конституцию после возвращения к демократии (все понимали, что рано или поздно это произойдет) и непосредственные наброски к будущей конституции: разделение властей, форма государственного правления и т.п. Особенно примечательно, что изначально они не предполагали создания своего проекта, а скорее предлагали глубокую реформу конституции 1925 г.:
Летом 1980 группа 24 выпустила доклад, в которой критиковала новую конституцию и характеризовала новый строй как президентский цезаризм, ломавший чилийские традиции:
Позже впрочем некоторые деятели из группы высказывали более умеренную критику и у первоначальной редакции находили положительные стороны:
В 1980-е гг. группа перешла к разработке непосредственно альтернативного проекта конституции, а также проводила дебаты и публичные обсуждения. Однако данный документ так никогда и не стал официальным и ушел в историю.
Впрочем, нельзя сказать, что это была пустая трата времени: уже после перехода к демократии накопленный опыт использовались последующими правительствами для редакции конституции 1980, которая на данный момент уже имеет мало общего с нынешним текстом. Почему так получилось и является ли это багом или фичей - в другой раз.
Мне представляется чилийский оппозиционный опыт довольно положительным в плане практической конкуренции с правительственными проектами. Жаль, что сейчас многим ближе политиканство и утопии, а не разработки реальных альтернатив.
В прошлом посте кратко разобрал как разрабатывалась в хунте новая конституция, однако параллельно существовал оппозиционный проект.
В 1978 году, после того как Пиночет начал публично говорить о новой конституции (в частности во время своей речи на холме Чакарильяс) и в общем доступе появились первые документы, касавшиеся будущей конституции, оставшиеся в стране оппозиционные деятели решили создать свою комиссию. Официально она называлась Группа конституционных исследований (Grupo de estudios constitucionales), но чаще использовалось ее неформальное название, Группа 24, по числу ее первоначальных участников.
Костяк группы составляли христианские демократы: в частности там были будущий президент Патрисио Эйлвин, его соратник Эдгардо Бенингер, «перебежчик» из комиссии Ортусара Алехандро Сильва, будущий президент Комиссии по установлению истины и примирению Рауль Реттиг и др. Однако группа не ограничивалась христодемами: в ней работали и консервативные политики и некоторые социалисты и ряд публичных интеллектуалов (к примеру, историк Вильялобос).
Понимая, что Правительственная хунта не допустит к референдуму не санкционированный проект, представители оппозиции сначала занимались составлением дорожной карты: там были и набор общих консенсусных идей, которые должны были войти в конституцию после возвращения к демократии (все понимали, что рано или поздно это произойдет) и непосредственные наброски к будущей конституции: разделение властей, форма государственного правления и т.п. Особенно примечательно, что изначально они не предполагали создания своего проекта, а скорее предлагали глубокую реформу конституции 1925 г.:
Мы согласны с тем, что Чили не нуждается в новой Конституции, но что конституционный режим, действовавший в 1973 году, нуждается в улучшении путем проведения определенных реформ.
Летом 1980 группа 24 выпустила доклад, в которой критиковала новую конституцию и характеризовала новый строй как президентский цезаризм, ломавший чилийские традиции:
Основываясь на авторитарной концепции государства, которая не доверяет народу и стремится максимально сконцентрировать осуществление политической власти, она (т.е. новая конституция) установила в качестве постоянного режима для Чили настоящий президентский цезаризм. [...]
Этот проект противоречит чилийской демократической традиции и историческому опыту прогрессивной национальной демократизации, чтобы вместо этого увековечить правление доминирующей в настоящее время плутократической олигархии.
Позже впрочем некоторые деятели из группы высказывали более умеренную критику и у первоначальной редакции находили положительные стороны:
Марио Вердуго говорит, что «при всей критике Конституции 1980 года и несмотря на то, что я входил в „Группу 24“, я не могу терять объективности. Конституционный закон № 3, содержащий конституционные права и обязанности, был очень хорошим достижением. В нем, помимо прочего, содержатся механизмы защиты, а это тоже важно». Он добавляет: «Конституция также добавляет права, такие как право на жизнь, на частную жизнь, на личную честь. А также право жить в экологически чистой среде».
В 1980-е гг. группа перешла к разработке непосредственно альтернативного проекта конституции, а также проводила дебаты и публичные обсуждения. Однако данный документ так никогда и не стал официальным и ушел в историю.
Впрочем, нельзя сказать, что это была пустая трата времени: уже после перехода к демократии накопленный опыт использовались последующими правительствами для редакции конституции 1980, которая на данный момент уже имеет мало общего с нынешним текстом. Почему так получилось и является ли это багом или фичей - в другой раз.
Мне представляется чилийский оппозиционный опыт довольно положительным в плане практической конкуренции с правительственными проектами. Жаль, что сейчас многим ближе политиканство и утопии, а не разработки реальных альтернатив.