Продолжаем разговоры с Казанцевым.
В.М.: В 1984 году Вы встречались с Солженицыным в Вермонте, и там Александр Исаевич задал вам вопрос про Вашу журналистскую карьеру. Вы ответили, что всегда хотели бы быть солдатом, но из-за аргентинского законодательства, запрещающего не родившимся в Аргентине гражданам служить в армии, Вы стали журналистом.
Думали ли Вы, на сколько сильно Ваше желание служить стране повлияло на Вашу журналистскую карьеру? Не видите ли Вы пересечений между вашей патриотической позицией по отношению к Мальвинам и Белым делом (Единая неделимая Россия и Единая неделимая Аргентина)?
Н.К.: Мое стремление с самого раннего детства было служить делу Свободной от коммунизма России. И я хотел овладеть военной профессией, чтобы быть подготовленным служить освобождению России в качестве военного. Абсолютно не предвиделось, что Аргентина когда-нибудь ввяжется в какую-нибудь войну. Последний её вооруженный конфликт был в 1870 году ( с Парагваем). Но вышло по русской поговорке: где родился, там и сгодился. Правда, я не родился в Аргентине, а в Австрии; но как бы родился, меня привезли сюда пятимесячным. Выбрав журналистику, поскольку я счел, что она тоже даёт возможность воевать за правду, я первым делом стал участвовать в редактировании русской местной газеты «Наша Страна», основанной Иваном Солоневичем, которого я начитался с 12-ти лет. Только затем перешел также и в журналистику аргентинскую. И судьба привела меня к такой неожиданности: стать единственным журналистом освещавшем Мальвинскую войну на протяжение всего конфликта, пребывая все время на островах.
[...]
Служить и России (белой) и Аргентине. Я себя всегда чувствовал националистом этих двух миров. Обоих.
В.М.: И к слову, знакомы ли Вы с произведениями Варлама Шаламова?
Н.К.: С Произведениями Шаламова знаком . Они оставляют сильнейшее впечатление. Однако наводит грусть его безверие.
В.М.: В 1984 году Вы встречались с Солженицыным в Вермонте, и там Александр Исаевич задал вам вопрос про Вашу журналистскую карьеру. Вы ответили, что всегда хотели бы быть солдатом, но из-за аргентинского законодательства, запрещающего не родившимся в Аргентине гражданам служить в армии, Вы стали журналистом.
Думали ли Вы, на сколько сильно Ваше желание служить стране повлияло на Вашу журналистскую карьеру? Не видите ли Вы пересечений между вашей патриотической позицией по отношению к Мальвинам и Белым делом (Единая неделимая Россия и Единая неделимая Аргентина)?
Н.К.: Мое стремление с самого раннего детства было служить делу Свободной от коммунизма России. И я хотел овладеть военной профессией, чтобы быть подготовленным служить освобождению России в качестве военного. Абсолютно не предвиделось, что Аргентина когда-нибудь ввяжется в какую-нибудь войну. Последний её вооруженный конфликт был в 1870 году ( с Парагваем). Но вышло по русской поговорке: где родился, там и сгодился. Правда, я не родился в Аргентине, а в Австрии; но как бы родился, меня привезли сюда пятимесячным. Выбрав журналистику, поскольку я счел, что она тоже даёт возможность воевать за правду, я первым делом стал участвовать в редактировании русской местной газеты «Наша Страна», основанной Иваном Солоневичем, которого я начитался с 12-ти лет. Только затем перешел также и в журналистику аргентинскую. И судьба привела меня к такой неожиданности: стать единственным журналистом освещавшем Мальвинскую войну на протяжение всего конфликта, пребывая все время на островах.
[...]
Служить и России (белой) и Аргентине. Я себя всегда чувствовал националистом этих двух миров. Обоих.
В.М.: И к слову, знакомы ли Вы с произведениями Варлама Шаламова?
Н.К.: С Произведениями Шаламова знаком . Они оставляют сильнейшее впечатление. Однако наводит грусть его безверие.