Привет с EUROCRIM 2026 в Кракове! Для начала предлагаем вам любопытный исторический экскурс.
Вчера на открытии EUROCRIM 2026 в Варшаве профессор Krzysztof Krajewski из Ягеллонского университета рассказывал историю польской криминологии: как история одной дисциплины довольно точно повторяет политическую историю страны.
В конце XIX века Польши как независимого государства вообще не существовало. Бывшая Речь Посполитая была разделена между Российской, Германской и Австро-Венгерской империями, и польскоязычные университеты оставались фактически только в Кракове и Львове. Варшавский университет был русским, Виленский — тоже, а в германской части польского университета не было вовсе. Поэтому и новая дисциплина возникала не в одном академическом центре, а кусочками — внутри уголовного права, судебной медицины и только формировавшейся социологии.
И неудивительно, что среди первых польских криминологов оказались не только юристы. Даже слово «криминология» в польской академической литературе одним из первых использовал вообще не юрист, а социолог Ludwik Krzywicki — ещё в 1888 году. Он же довольно рано спорил с Ломброзо: вместо поиска преступника по биологическим признакам предлагал смотреть на социальные и экономические условия преступности.
Другой важной фигурой на пересечении криминологии и социологии стал Florian Znaniecki, социолог и философ, связавший польскую и американскую академические традиции. Сам Znaniecki о преступности писал совсем немного, но разработанные им социологические идеи оказали влияние и на криминологию, прежде всего в США — в том числе на формирование Чикагской школы.
Получилась довольно характерная для ранней польской криминологии история: самостоятельной дисциплины ещё почти нет, а идеи, которые потом становятся для неё важными, рождаются на соседних территориях — в социологии, праве и медицине.
После восстановления независимости ситуация постепенно меняется: университетов стало больше, но отдельной кафедры криминологии так и не было ни в одном государственном университете. Первая появилась в довольно необычном месте — в Wolna Wszechnica Polska, частном прогрессивном университете в Варшаве. Возглавлял её марксист Adam Ettinger, автор первой польской монографии по криминологии.
Именно в этот период появляется ещё одна важная фигура — Leon Radzinowicz. В межвоенной Польше он одним из первых систематически работал со статистикой преступности и разработал способы её анализа, которыми, по словам Krajewski, польские криминологи пользуются до сих пор, часто уже не помня, откуда они взялись.
В 1938 году Radzinowicz уехал в Великобританию по заданию Министерства юстиции изучать британскую систему. Началась война, в Польшу он уже не вернулся — и впоследствии создал Institute of Criminology в Cambridge. Польская история неожиданно становится частью истории британской криминологии. Для самого Leon Radzinowicza эта эмиграция, скорее всего, была ещё и спасением, так как он был евреем.
Но у этого поколения были и гораздо более трагичные траектории.
Молодой Tadeusz Kuczma из Познани получил стипендию Rockefeller Foundation и два года работал в США, в том числе с Edwin Sutherland, Ernest Burgess и другими представителями формировавшейся американской социологической криминологии. Он вернулся в Польшу с попыткой соединить индивидуальные и социологические объяснения преступности — и был убит нацистами в 1940 году.
Так война прервала сразу несколько линий развития польской криминологии — через эмиграцию, гибель исследователей и разрушение академической среды. После войны дисциплину ждала ещё одна почти полная остановка.
При сталинизме криминология была объявлена буржуазной, реакционной и фактически ненужной наукой: если социализм устраняет социальные причины преступности, зачем вообще нужна криминология? Возрождение начинается после 1956 года, вместе с постепенной либерализацией, а затем появляются исследовательские центры и кафедры.
Вчера на открытии EUROCRIM 2026 в Варшаве профессор Krzysztof Krajewski из Ягеллонского университета рассказывал историю польской криминологии: как история одной дисциплины довольно точно повторяет политическую историю страны.
В конце XIX века Польши как независимого государства вообще не существовало. Бывшая Речь Посполитая была разделена между Российской, Германской и Австро-Венгерской империями, и польскоязычные университеты оставались фактически только в Кракове и Львове. Варшавский университет был русским, Виленский — тоже, а в германской части польского университета не было вовсе. Поэтому и новая дисциплина возникала не в одном академическом центре, а кусочками — внутри уголовного права, судебной медицины и только формировавшейся социологии.
И неудивительно, что среди первых польских криминологов оказались не только юристы. Даже слово «криминология» в польской академической литературе одним из первых использовал вообще не юрист, а социолог Ludwik Krzywicki — ещё в 1888 году. Он же довольно рано спорил с Ломброзо: вместо поиска преступника по биологическим признакам предлагал смотреть на социальные и экономические условия преступности.
Другой важной фигурой на пересечении криминологии и социологии стал Florian Znaniecki, социолог и философ, связавший польскую и американскую академические традиции. Сам Znaniecki о преступности писал совсем немного, но разработанные им социологические идеи оказали влияние и на криминологию, прежде всего в США — в том числе на формирование Чикагской школы.
Получилась довольно характерная для ранней польской криминологии история: самостоятельной дисциплины ещё почти нет, а идеи, которые потом становятся для неё важными, рождаются на соседних территориях — в социологии, праве и медицине.
После восстановления независимости ситуация постепенно меняется: университетов стало больше, но отдельной кафедры криминологии так и не было ни в одном государственном университете. Первая появилась в довольно необычном месте — в Wolna Wszechnica Polska, частном прогрессивном университете в Варшаве. Возглавлял её марксист Adam Ettinger, автор первой польской монографии по криминологии.
Именно в этот период появляется ещё одна важная фигура — Leon Radzinowicz. В межвоенной Польше он одним из первых систематически работал со статистикой преступности и разработал способы её анализа, которыми, по словам Krajewski, польские криминологи пользуются до сих пор, часто уже не помня, откуда они взялись.
В 1938 году Radzinowicz уехал в Великобританию по заданию Министерства юстиции изучать британскую систему. Началась война, в Польшу он уже не вернулся — и впоследствии создал Institute of Criminology в Cambridge. Польская история неожиданно становится частью истории британской криминологии. Для самого Leon Radzinowicza эта эмиграция, скорее всего, была ещё и спасением, так как он был евреем.
Но у этого поколения были и гораздо более трагичные траектории.
Молодой Tadeusz Kuczma из Познани получил стипендию Rockefeller Foundation и два года работал в США, в том числе с Edwin Sutherland, Ernest Burgess и другими представителями формировавшейся американской социологической криминологии. Он вернулся в Польшу с попыткой соединить индивидуальные и социологические объяснения преступности — и был убит нацистами в 1940 году.
Так война прервала сразу несколько линий развития польской криминологии — через эмиграцию, гибель исследователей и разрушение академической среды. После войны дисциплину ждала ещё одна почти полная остановка.
При сталинизме криминология была объявлена буржуазной, реакционной и фактически ненужной наукой: если социализм устраняет социальные причины преступности, зачем вообще нужна криминология? Возрождение начинается после 1956 года, вместе с постепенной либерализацией, а затем появляются исследовательские центры и кафедры.