В этом году мне отказали в доступе к данным тестового электронного голосования, он же ДЭГ.
Каждый год я собираю данные с ноды электронного голосования в Общественной палате, а когда я не могу — это делает мой помощник. Но в этом году началось что-то странное: когда я поднял вопрос о его доступе, мне начали говорить, что его нельзя допустить, потому что «непонятно кто он», «без тебя это невозможно» и «так не принято».
При этом тот же человек, который сейчас утверждает, что это невозможно, год назад лично вносил моего помощника в все необходимые списки. Он приходил без меня и забирал все данные — и никаких вопросов тогда не возникало.
Я даже получил добро от председателя ТИК ДЭГ, но в ответ сказали что-то вроде: «вообще-то это никак не связанные структуры, и эти договорённости никакой силы не имеют».
Когда у представительницы Общественной палаты закончились аргументы, почему наблюдателя нельзя пропустить, меня начали просто по-детски игнорировать. Я попросил дать официальный отказ — просьба тоже осталась без ответа. Даже пояснений, чем мой помощник отличается от обычного наблюдателя, не дали.
Можно сказать: «не нравится — иди в суд». Но забавно, что тестовое электронное голосование нигде не регламентировано, и, соответственно, они могут делать что хотят. Официально оформиться на тестовое голосование мой помощник тоже не может.
Ах да, тот же человек, который отвечает за доступ к ноде для наблюдения, фактически руководит прорежимным «независимым» общественным мониторингом, который, в противовес «Голосу», рассказывает, как всё замечательно с электронным голосованием.
В итоге получился аж тройной конфликт интересов: человек, который отвечает за доступ к наблюдению в ДЭГ, одновременно руководит «независимым» мониторингом и при этом ни за что не подчиняется и никак не связан с ДЭГ в нерегламентированной процедуре. Интересное комбо.
Ну и вывод: федеральный ДЭГ постепенно перенимает худшие московские практики, размывает ответственность. Получилась небольшая тусовочка, которая сама с собой договаривается о взаимодействии: если они с барского плеча дадут тебе доступ к наблюдению — хорошо, если нет — тоже не страшно, потому что никакой регламентации нет и можно просто не отвечать, если не хочется.
Ладно, я догадывался, что когда-нибудь так будет. Но ничего, будем искать альтернативные пути наблюдения.
Каждый год я собираю данные с ноды электронного голосования в Общественной палате, а когда я не могу — это делает мой помощник. Но в этом году началось что-то странное: когда я поднял вопрос о его доступе, мне начали говорить, что его нельзя допустить, потому что «непонятно кто он», «без тебя это невозможно» и «так не принято».
При этом тот же человек, который сейчас утверждает, что это невозможно, год назад лично вносил моего помощника в все необходимые списки. Он приходил без меня и забирал все данные — и никаких вопросов тогда не возникало.
Я даже получил добро от председателя ТИК ДЭГ, но в ответ сказали что-то вроде: «вообще-то это никак не связанные структуры, и эти договорённости никакой силы не имеют».
Когда у представительницы Общественной палаты закончились аргументы, почему наблюдателя нельзя пропустить, меня начали просто по-детски игнорировать. Я попросил дать официальный отказ — просьба тоже осталась без ответа. Даже пояснений, чем мой помощник отличается от обычного наблюдателя, не дали.
Можно сказать: «не нравится — иди в суд». Но забавно, что тестовое электронное голосование нигде не регламентировано, и, соответственно, они могут делать что хотят. Официально оформиться на тестовое голосование мой помощник тоже не может.
Ах да, тот же человек, который отвечает за доступ к ноде для наблюдения, фактически руководит прорежимным «независимым» общественным мониторингом, который, в противовес «Голосу», рассказывает, как всё замечательно с электронным голосованием.
В итоге получился аж тройной конфликт интересов: человек, который отвечает за доступ к наблюдению в ДЭГ, одновременно руководит «независимым» мониторингом и при этом ни за что не подчиняется и никак не связан с ДЭГ в нерегламентированной процедуре. Интересное комбо.
Ну и вывод: федеральный ДЭГ постепенно перенимает худшие московские практики, размывает ответственность. Получилась небольшая тусовочка, которая сама с собой договаривается о взаимодействии: если они с барского плеча дадут тебе доступ к наблюдению — хорошо, если нет — тоже не страшно, потому что никакой регламентации нет и можно просто не отвечать, если не хочется.
Ладно, я догадывался, что когда-нибудь так будет. Но ничего, будем искать альтернативные пути наблюдения.