Кажется, слово "бум" для научных статей уже слишком мягкое. Несколько свежих сюжетов складываются в одну картину. Разбираем в нашей рубрике #следствие_ведут_русловики
Во-первых, как недавно писали в канале НИУ ВШЭ, поток публикаций в науке за 2003–2023 годы почти утроился (на примере политических наук, см. [1]). Речь не о том, что каждый ученый стал в три раза продуктивнее. Средняя производительность одного научного сотрудника выросла незначительно, с 1,18 до 1,28 статьи в год. Основной прирост статей дали новые авторы, соавторство и расширение журнального конвейера [1]. К сожалению, новые авторы ненадолго задерживаются и уходят после первого тайма.
В российских науках о Земле похожая ситуация видна с другой стороны. Авторы статьи в Climatic Change [2] обнаружили, что в Scopus за 2010–2023 годы проиндексировано 21 556 российских статей по теме изменения климата. Годовой поток таких статей с 2010 года вырос в четыре раза. Однако рост публикационной активности сам по себе мало говорит о включенности в мировую науку. Только примерно десятая часть российских статей опубликована в топ-100 международных журналов, и положительной многолетней динамики там не видно.
Однако, заметно увеличение количества публикаций в российских журналах, входящих в Scopus (но не входящих в топ-100 Scopus). Насколько такие статьи вообще заметны на мировой арене? Национальные журналы издревле цитируются слабо, с чем последнюю пятилетку пытаются бороться принудительным машинным переводом на английский. Однако, как показывает проведенный наукометрический анализ [2], перевод с русского на английский не превращает национальный журнал в международный и не поднимает его импакт-фактор.
И тут же обновление SJR по российским журналам. Оказывается, российских изданий с рассчитанным SJR тоже стало больше: 449 в 2021 году и 644 в 2025-м. То есть корпус расширяется, квартили двигаются, а вот средний уровень примерно возвращается к прежним значениям. В ядре Scopus за 2021–2025 годы только 27 журналов все пять лет удерживали Q1.
Получается не кризис публикаций, а кризис смысла вокруг них. Статей больше, соавторов больше, журналов в базах больше, метрик больше. Счет оказывается важнее науки.
Во-первых, как недавно писали в канале НИУ ВШЭ, поток публикаций в науке за 2003–2023 годы почти утроился (на примере политических наук, см. [1]). Речь не о том, что каждый ученый стал в три раза продуктивнее. Средняя производительность одного научного сотрудника выросла незначительно, с 1,18 до 1,28 статьи в год. Основной прирост статей дали новые авторы, соавторство и расширение журнального конвейера [1]. К сожалению, новые авторы ненадолго задерживаются и уходят после первого тайма.
В российских науках о Земле похожая ситуация видна с другой стороны. Авторы статьи в Climatic Change [2] обнаружили, что в Scopus за 2010–2023 годы проиндексировано 21 556 российских статей по теме изменения климата. Годовой поток таких статей с 2010 года вырос в четыре раза. Однако рост публикационной активности сам по себе мало говорит о включенности в мировую науку. Только примерно десятая часть российских статей опубликована в топ-100 международных журналов, и положительной многолетней динамики там не видно.
Однако, заметно увеличение количества публикаций в российских журналах, входящих в Scopus (но не входящих в топ-100 Scopus). Насколько такие статьи вообще заметны на мировой арене? Национальные журналы издревле цитируются слабо, с чем последнюю пятилетку пытаются бороться принудительным машинным переводом на английский. Однако, как показывает проведенный наукометрический анализ [2], перевод с русского на английский не превращает национальный журнал в международный и не поднимает его импакт-фактор.
И тут же обновление SJR по российским журналам. Оказывается, российских изданий с рассчитанным SJR тоже стало больше: 449 в 2021 году и 644 в 2025-м. То есть корпус расширяется, квартили двигаются, а вот средний уровень примерно возвращается к прежним значениям. В ядре Scopus за 2021–2025 годы только 27 журналов все пять лет удерживали Q1.
Получается не кризис публикаций, а кризис смысла вокруг них. Статей больше, соавторов больше, журналов в базах больше, метрик больше. Счет оказывается важнее науки.