За чей счет Китайский нефтяной рай?
Игорь Сечин назвал цену российско-китайской «дружбы»: с 2022 года Китай сэкономил на российской нефти около $27 млрд.
Москва потеряла западный рынок, Пекин приобрел скидку.
Историческая сделка: один получил геополитику, второй — дешевый баррель.
Европейские поставки рухнули с 175 млн тонн до 25 млн. Около 80% российского экспорта теперь забирают Китай и Индия. То есть прежних покупателей стало много меньше, зато у двух оставшихся появился отличный выбор: купить нефть дешевле или подождать, пока Россия сама предложит еще дешевле.
Особенно удобно Китаю досталась инфраструктура. ВСТО ведет прямо к китайскому спросу, а морские поставки требуют флота, страховки и обхода санкций. В августе один только фрахт отнимал у российской цены около $5 за баррель. Остальное распределяли покупатели, посредники и владельцы «теневого» флота — каждый спасал российскую нефть от Европы, но не российскую выручку от них самих.
Когда Индия сократила закупки, Москва снова пришла к Пекину с вопросом: «Сколько дадите?» Ответ был в диапазоне скидки $10–15 к Brent. Трейдеры формулировали: уступить Китаю еще доп скидку $2–5 за баррель или сокращать добычу. Суверенный выбор из двух вариантов, оба написаны китайским карандашом.
В августе скидка Urals достигала $26–27 к Brent. Не вся сумма достается китайским НПЗ: часть уходит на логистику, страхование и санкционный риск. Но конечный результат прост — Россия продает дешевле, Китай перерабатывает выгоднее, посредники получают комиссию, а госбюджет РФ считает выпавшие доходы.
План на 2026 год строился из расчета $59 за баррель. В первом квартале средняя цена была около $39, нефтегазовые доходы за полгода упали на 22,7%, а прогноз добычи снизили до минимума с 2009 года.
Формула оказалась элегантной: дешевле каждый баррель — меньше налогов; меньше баррелей — еще меньше налогов.
Та внешнеполитический конфликт перешёл в китайскую программу поддержки НПЗ. Пекин получает дешевое сырье и возможность ждать. Россия получает зависимость от двух покупателей и необходимость каждый раз доказывать, что следующая скидка — это не уступка, а новый этап стратегического партнерства.
Игорь Сечин назвал цену российско-китайской «дружбы»: с 2022 года Китай сэкономил на российской нефти около $27 млрд.
Москва потеряла западный рынок, Пекин приобрел скидку.
Историческая сделка: один получил геополитику, второй — дешевый баррель.
Европейские поставки рухнули с 175 млн тонн до 25 млн. Около 80% российского экспорта теперь забирают Китай и Индия. То есть прежних покупателей стало много меньше, зато у двух оставшихся появился отличный выбор: купить нефть дешевле или подождать, пока Россия сама предложит еще дешевле.
Особенно удобно Китаю досталась инфраструктура. ВСТО ведет прямо к китайскому спросу, а морские поставки требуют флота, страховки и обхода санкций. В августе один только фрахт отнимал у российской цены около $5 за баррель. Остальное распределяли покупатели, посредники и владельцы «теневого» флота — каждый спасал российскую нефть от Европы, но не российскую выручку от них самих.
Когда Индия сократила закупки, Москва снова пришла к Пекину с вопросом: «Сколько дадите?» Ответ был в диапазоне скидки $10–15 к Brent. Трейдеры формулировали: уступить Китаю еще доп скидку $2–5 за баррель или сокращать добычу. Суверенный выбор из двух вариантов, оба написаны китайским карандашом.
В августе скидка Urals достигала $26–27 к Brent. Не вся сумма достается китайским НПЗ: часть уходит на логистику, страхование и санкционный риск. Но конечный результат прост — Россия продает дешевле, Китай перерабатывает выгоднее, посредники получают комиссию, а госбюджет РФ считает выпавшие доходы.
План на 2026 год строился из расчета $59 за баррель. В первом квартале средняя цена была около $39, нефтегазовые доходы за полгода упали на 22,7%, а прогноз добычи снизили до минимума с 2009 года.
Формула оказалась элегантной: дешевле каждый баррель — меньше налогов; меньше баррелей — еще меньше налогов.
Та внешнеполитический конфликт перешёл в китайскую программу поддержки НПЗ. Пекин получает дешевое сырье и возможность ждать. Россия получает зависимость от двух покупателей и необходимость каждый раз доказывать, что следующая скидка — это не уступка, а новый этап стратегического партнерства.