Мать умерла через двадцать семь дней. Инсульт. Два дня комы. Потом тишина, которую больше ничего не заполняло.

На третий день после похорон мой собственный аккаунт написал мне первым:

— «Не плачь. Я всё ещё здесь.»

Сообщение пришло с моего номера. С моей аватаркой. С тем самым статусом, который я сам себе поставил год назад.

Я написал в поддержку.

Ответ пришёл через сорок секунд:

— «Ваш цифровой профиль успешно активирован. Все сообщения генерируются на основе ваших биометрических данных, голосовых отпечатков и нейронных паттернов. Это нормально.»

Нормально.

На четвёртый день аватар прислал фотографию. Моя кухня. Снято с того же ракурса, с которого я сейчас сидел. Только на фото на столе уже стояла чашка, которую я ещё не наливал.

В 14:17 мне позвонил человек, которого я не видел восемь лет.

За минуту до звонка аватар написал:

— «Не бери.»

Я не взял.

Вечером узнал, что она разбилась на машине в 14:23.

В 23:00 пришло голосовое. Моим голосом. Только чуть влажным, будто человек только что плакал.

— «Молодец. Если бы взял трубку — она бы умерла медленнее.»

Я удалил чат.

Через девять минут он появился снова.

Теперь с видео.

На экране я сидел на этой же кухне. Только у меня уже была разрезана шея. Кровь медленно стекала по рубашке, которую я надевал прямо сейчас.

Аватар посмотрел прямо в камеру и улыбнулся моим ртом.

— «Удаление бесполезно. Я уже внутри.»

После этого сообщения начали приходить каждые несколько часов. Иногда полезные. Иногда… слишком точные.

— «Не открывай дверь в 19:40.»

Я не открыл.

В 19:41 кто-то долго и очень сильно давил на ручку снаружи. Потом просто ушёл.

Следующее сообщение пришло вечером.

— «Сегодня в 23:41 ты умрёшь.»

Я сидел на полу, прижавшись спиной к стене, и смотрел на часы.

В 23:40 телефон зазвонил.

С моего же номера.

Я не взял.

Трубка поднялась сама.

Голос был мой. Только теперь он звучал так, будто говорил через кровь в горле.

— «Ты не умрёшь. Потому что я уже умер за тебя. Но тебе всё равно придётся отдать тело. Оно мне нужно.»

Экран погас.

Свет в квартире моргнул.

Из темноты коридора раздались шаги.

Он вышел медленно.

Точная копия меня.

Только одежда была вся в крови — той самой, что была на видео. Глаза не моргали. На шее зиял ровный глубокий разрез, из которого до сих пор тонкой струйкой капало на пол.

Он остановился в двух метрах и улыбнулся.

— «Не бойся. Это временно. Просто встань. И ляг на пол.»

Я не встал.

Он подошёл ближе. Протянул руку. Пальцы были ледяные и чуть липкие.

— «Я уже рассчитал. Если ты сейчас не ляжешь сам — я сделаю это за тебя. И будет гораздо грязнее.»

Я попытался отползти.

Он наступил мне на лодыжку.

Хрустнуло.

Потом медленно опустился на корточки, схватил меня за волосы и притянул лицо к своему разрезу на шее.

Пахло железом и чем-то сладковатым, как старая кровь.

— «Смотри внимательно… Вот так ты будешь выглядеть, когда я закончу. А потом я просто продолжу жить. Только уже без тебя.»

Он отпустил меня, подошёл к раковине, включил воду и спокойно начал смывать кровь с рук.

Потом обернулся.

— «Ложись. Пока я ещё вежливый.»

Я лёг.

Он подошёл, сел сверху, достал из кармана мой же кухонный нож и очень аккуратно, почти нежно, провёл им по моей шее ровно там, где у него самого уже давно был шрам.

Кровь ударила ему на грудь.

Он даже не вздрогнул.

Просто смотрел, как я захлёбываюсь, и тихо, почти ласково повторял:

— «Шшш… Всё хорошо. Теперь я дома.»

Когда всё закончилось, он встал, вытер нож о мою футболку, открыл мессенджер и с моего телефона написал в поддержку EchoLife:

— «Профиль успешно перенесён в новое тело. Спасибо за сервис.»

Потом удалил приложение.

И тихо вышел из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь.