🧐 «Русскость», как идеологическая дубина
Несколько дней читали интересный спор в телеге – как читают долгую, упрямую переписку в общем чате, где никто уже не помнит, с какой фразы всё началось, но всем важно договорить. А началось, напомним, с реплики замдиректора ВГТРК Андрея Медведева о том, что «коммунист – это русофоб по умолчанию».
Дальше в диалог вошли: ведущие «Изоленты» Трофим Татаренков и Пётр Лидов, сын монорхизма Роман Антоновский, историк Егор Яковлев, левый блогер Виктория Янтурина, радиоведущий ВГТРК Дмитрий Конаныхин, ТГ-канал «Декоммунизация не пройдёт», недоисторик Холмогоров и другие – и очень быстро разговор перестал быть про один пост и стал про куда более болезненную вещь: кто имеет право говорить от имени «русского», «народа» и «памяти о войне»?..
Если убрать эмоции, картина вырисовывается довольно чёткая. У стороны, защищающей Медведева, есть один базовый приём: разделить «коммунизм как идеологию» и «людей, которые воевали». Мол, идеологи – Маркс, Ленин – русофобы, а солдаты и офицеры – это «просто русский народ», который победил «вопреки коммунизму». Отсюда все эти конструкции: война была «войной народов, а не идеологий», партийные билеты – ради карьеры, а не убеждений, коммунисты в окопах – не коммунисты, а замаскированные русские. Логика ущербная и у неё есть побочный эффект: она фактически обесценивает собственный исторический опыт страны, в которой государство, армия, мобилизация, промышленность, символика, язык приказов и даже образ врага были насквозь идеологическими. Можно сколько угодно говорить, что шли «за Родину, а не за Маркса», но Родина в 1941–1945 годах говорила с людьми именно на советском, коммунистическом языке – от политруков до плакатов и гимна.
Отсюда и главный излом всей этой дискуссии. Тезис «коммунист = русофоб» требует слишком много интеллектуальных костылей, чтобы удержаться. Нужно объявить приспособленцами Жукова, Рокоссовского, Конева и тысячи фронтовых партийцев. Нужно объяснить, почему нацисты выделяли политработников и коммунистов для немедленного уничтожения, если это была просто «война народов». Нужно признать, что миллионы людей десятилетиями жили в системе, которую они якобы ненавидели и воспринимали как чужую, но при этом защищали её до последней крови – по недоразумению или из-под палки. Это уже не исторический анализ, а довольно жёсткая моральная конструкция, в которой прошлое подгоняется под сегодняшнюю политическую линию.
🤨 Самое интересное в этом споре даже не Ленин и не Маркс. Самое интересное – как легко слово «русский» превращается в идеологическую дубину.
У одних оно означает «вне и поверх любой идеологии». У других – «внутри конкретной исторической формы, которой был Советский Союз». И вот здесь Медведев и его сателлиты делают ход, который, на наш взгляд, и вызывает столько ответной реакции: они не просто критикуют коммунизм, они стигматизируют целую группу – прошлую и настоящую – как «врагов по умолчанию». А дальше уже неважно, дед это, который погиб под Полтавой, или современный левый, который воюет сейчас: ярлык работает одинаково.
🤔 Сдаётся нам, что в этом месте спор перестаёт быть про историю и становится про политику памяти.
Про то, можно ли вычеркнуть из «русского» XX века всё советское, оставив победу, заводы, космос и армию, но убрав идею, ради которой всё это строилось. Про то, можно ли разъединить народ и идеологию задним числом так, чтобы они никогда не пересекались. И каждый раз, когда это пытаются сделать, история начинает сопротивляться – фамилиями, датами, приказами, могилами и тем самым простым фактом: в 1941–1945 годах «русский солдат» и «советский солдат» были одним и тем же человеком (!), в одной и той же шинели, под одним и тем же красным знаменем.
☝️ В этом смысле весь этот телеграм-спор – он про нас сегодняшних и про то, какую версию собственного прошлого мы хотим считать своей.
Одну, где можно удобно рассортировать мёртвых на «правильных» и «ошибочных». Или другую, где приходится признать: история сложнее, чем кажется националистам-профанам.
😉 Ну и, конечно же, не стоит забывать, что антисоветчик – всегда русофоб.
Несколько дней читали интересный спор в телеге – как читают долгую, упрямую переписку в общем чате, где никто уже не помнит, с какой фразы всё началось, но всем важно договорить. А началось, напомним, с реплики замдиректора ВГТРК Андрея Медведева о том, что «коммунист – это русофоб по умолчанию».
Дальше в диалог вошли: ведущие «Изоленты» Трофим Татаренков и Пётр Лидов, сын монорхизма Роман Антоновский, историк Егор Яковлев, левый блогер Виктория Янтурина, радиоведущий ВГТРК Дмитрий Конаныхин, ТГ-канал «Декоммунизация не пройдёт», недоисторик Холмогоров и другие – и очень быстро разговор перестал быть про один пост и стал про куда более болезненную вещь: кто имеет право говорить от имени «русского», «народа» и «памяти о войне»?..
Если убрать эмоции, картина вырисовывается довольно чёткая. У стороны, защищающей Медведева, есть один базовый приём: разделить «коммунизм как идеологию» и «людей, которые воевали». Мол, идеологи – Маркс, Ленин – русофобы, а солдаты и офицеры – это «просто русский народ», который победил «вопреки коммунизму». Отсюда все эти конструкции: война была «войной народов, а не идеологий», партийные билеты – ради карьеры, а не убеждений, коммунисты в окопах – не коммунисты, а замаскированные русские. Логика ущербная и у неё есть побочный эффект: она фактически обесценивает собственный исторический опыт страны, в которой государство, армия, мобилизация, промышленность, символика, язык приказов и даже образ врага были насквозь идеологическими. Можно сколько угодно говорить, что шли «за Родину, а не за Маркса», но Родина в 1941–1945 годах говорила с людьми именно на советском, коммунистическом языке – от политруков до плакатов и гимна.
Отсюда и главный излом всей этой дискуссии. Тезис «коммунист = русофоб» требует слишком много интеллектуальных костылей, чтобы удержаться. Нужно объявить приспособленцами Жукова, Рокоссовского, Конева и тысячи фронтовых партийцев. Нужно объяснить, почему нацисты выделяли политработников и коммунистов для немедленного уничтожения, если это была просто «война народов». Нужно признать, что миллионы людей десятилетиями жили в системе, которую они якобы ненавидели и воспринимали как чужую, но при этом защищали её до последней крови – по недоразумению или из-под палки. Это уже не исторический анализ, а довольно жёсткая моральная конструкция, в которой прошлое подгоняется под сегодняшнюю политическую линию.
🤨 Самое интересное в этом споре даже не Ленин и не Маркс. Самое интересное – как легко слово «русский» превращается в идеологическую дубину.
У одних оно означает «вне и поверх любой идеологии». У других – «внутри конкретной исторической формы, которой был Советский Союз». И вот здесь Медведев и его сателлиты делают ход, который, на наш взгляд, и вызывает столько ответной реакции: они не просто критикуют коммунизм, они стигматизируют целую группу – прошлую и настоящую – как «врагов по умолчанию». А дальше уже неважно, дед это, который погиб под Полтавой, или современный левый, который воюет сейчас: ярлык работает одинаково.
🤔 Сдаётся нам, что в этом месте спор перестаёт быть про историю и становится про политику памяти.
Про то, можно ли вычеркнуть из «русского» XX века всё советское, оставив победу, заводы, космос и армию, но убрав идею, ради которой всё это строилось. Про то, можно ли разъединить народ и идеологию задним числом так, чтобы они никогда не пересекались. И каждый раз, когда это пытаются сделать, история начинает сопротивляться – фамилиями, датами, приказами, могилами и тем самым простым фактом: в 1941–1945 годах «русский солдат» и «советский солдат» были одним и тем же человеком (!), в одной и той же шинели, под одним и тем же красным знаменем.
☝️ В этом смысле весь этот телеграм-спор – он про нас сегодняшних и про то, какую версию собственного прошлого мы хотим считать своей.
Одну, где можно удобно рассортировать мёртвых на «правильных» и «ошибочных». Или другую, где приходится признать: история сложнее, чем кажется националистам-профанам.
😉 Ну и, конечно же, не стоит забывать, что антисоветчик – всегда русофоб.