Нина Останина считает, что закон против домашнего насилия может отпугнуть мужчин от брака, потому что женщины будут писать «импульсивные» заявления в полицию.

То есть тысяча мертвых женщин в год от рук мужей — это меньшая проблема, чем гипотетическая тысяча незаключённых браков?

То есть председатель Комитета по защите семьи уверена, что каждый мужчина в браке поднимает руку на женщину? А она не должна на это «импульсивно» реагировать, то есть обращаться в полицию и требовать защиты по закону?

Когда женщина обращается в полицию после насилия, это называется заявлением о преступлении. Для этого и существует правоохранительная система: проверять факты, собирать доказательства и принимать решения на основании закона, а не эмоций.

Или проблема для Нины Александровны в том, что женщина вообще осмеливается жаловаться на насилие, а должна терпеть ради государственной статистики браков?

Если человека удерживает от брака только перспектива ответственности за побои, то вопрос не к закону.

90% россиян жду этот закон.
83% мужчин поддерживают его.

Кажется, Нина Александровна пропустила другой тренд. Всё чаще от брака отказываются не мужчины, а женщины.

Женщины не хотят оказываться в ситуации, где их права и безопасность зависят от чужой доброй воли. Не хотят годами добиваться алиментов. Не хотят, чтобы бывшие мужья похищали детей, несмотря на любые определения суда, а полиция разводила руками. Не хотят оставаться один на один с насилием. Не хотят жить с пониманием, что если её ударит незнакомец на улице — это преступление, а если муж — всегда найдётся кто-нибудь, кто объяснит это семейными обстоятельствами, провокацией или женской «импульсивностью».

Самое страшное слышать такие слова от женщины, которая готова считать безопасность женщин допустимой платой за сохранение статистики браков.