В кругу военкоров активно ходят разговоры, что в отношении их коллег Кирилла Федорова (Alconafter) и Владислава Шурыгина (Рамзай) запущена процедура включения в реестр «иноагентов». Официальных подтверждений этому нет.

Федоров в последнее время перестал появляться в эфирах «Соловьев Live». В одном из выпусков телеведущий Владимир Соловьев публично упрекнул его в том, что тот якобы не бывает на фронте. При этом сам Федоров в тот момент выходил на связь с передовой. После этого их публичные контакты фактически прекратились.

Федоров и Шурыгин получили известность благодаря интервью с участниками боевых действий. Их материалы часто контрастировали с официальными сводками: военкоры поднимали вопросы нехватки оборудования, проблем снабжения и спорных тактических решений. При этом прямой критики Вооруженных сил России в их публикациях не звучало — речь шла о решениях и действиях конкретных структур и командиров.

Оба военкора выступали против ограничений работы Telegram и ориентировались на аудиторию так называемых «рассерженных патриотов» — сторонников более жесткой и бескомпромиссной линии ведения войны. В этой среде их воспринимают как независимые голоса, говорящие «правду окопа».

Собеседники в политтехнологических кругах утверждают, что пространство допустимой критики войны в публичном поле постепенно сужается. По их словам, фигуры вроде Федорова и Шурыгина все меньше вписываются в эту модель. Вероятность их включения в реестр «иноагентов» обсуждается и среди самих военкоров — как сигнал о необходимости снизить градус критики в адрес военного руководства.

Роль Владимира Соловьева в этой истории, по оценке источников, вторична. Они считают, что телеведущий скорее улавливает общую линию, формирующуюся в администрации президента, и публично ее артикулирует, поддерживая образ жесткого и влиятельного медиаперсонажа.

Кирилл Федоров ранее покинул Латвию и переехал в Россию, где занял ультралоялистскую позицию. Однако за годы работы на фронте его риторика стала заметно жестче по отношению к управленческим решениям. По словам знакомых с ним людей, он все меньше соответствует роли полностью управляемого военкора в телевизионных эфирах.

Различие между риторикой таких военкоров и телевизионной повесткой становится все более заметным. Если в телевизионных студиях война часто подается в мобилизационно-мифологизированном ключе, то в репортажах с передовой звучат вопросы о реальных потерях, снабжении и тактике. Это расхождение формирует два параллельных публичных нарратива — и, по мнению собеседников, делает «военкоров-правдорубов» все более неудобными для системы.

Несколько источников «Незыгаря» считают, что решение блокировать Telegram вызвано опасениями властей за «слабо контролируемый контент от милитари-сообщества». Военкоры и их аудитория весьма токсична из-за невозможности управлять ими. Telegram должен снова стать инструментом элит, а не массовым медиа-ресурсом, который обошел телесмотрение в России.