Спор о цифрах — это спор о том, признавать ли очевидное. В оппозиционном канале, где сидят 56 тысяч думающих, читающих, активных людей, Единая Россия набирает 6%. Кто-то скажет: это не вся страна. Верно. Но это та часть страны, которая определяет повестку, которая говорит, пишет, спорит, выходит. И если в этой части, которая определяет повестку, поддержка власти бомжей близка к нулю, значит их власть держится не на умах, а на страхе. На административном ресурсе. На оккупации.
У ЕР есть небольшой процент ядерного электората, которые приходят всегда. И ещё немного, которые придут, если запахнет жареным. А всех остальных не пускают, назначают иноагентами, фальсифицируют.
Это не выборы. Это спецоперация против собственного народа.
Но если бы «Яблоко» участвовало, то все, кто сегодня бойкотирует, пришли бы. И перебили любые манипуляции.
Бойкот — это не «мне всё равно». Это «я не иду, потому что нет выбора». Дай выбор — и 46% бойкотирующих превратятся в живую силу, которая сметёт любые сейф-пакеты. Бомжи это знают. Поэтому и сняли махинациями «Яблоко». Поэтому сушили явку. Поэтому гнали бюджетников в ДЭГ. Поэтому боялись. А наблюдатели докладывают: протоколы переписывали в наглую, даже там, где были независимые наблюдатели. Сейф-пакеты меняли прямо в ТИКах. Это не слухи. Это показания людей, которые были на месте. И когда система ловит себя за руку, она просто меняет пакет и говорит: «А у нас Всё честно». Это и есть оккупация. Не военная. Внутренняя. Власть воров и бездельников, которые держатся не на поддержке, а на насилии.
Так что хватит спорить о процентах. Проценты они нарисуют любые. Спорить надо о другом: сколько нас и что мы готовы сделать. Выходить. На согласованные пикеты. На митинги. Требовать пересчёта. Фиксировать каждое нарушение. Распространять правду. Не молчать. Не бояться. Потому что оккупация заканчивается не тогда, когда бомжи сами уходят. А тогда, когда мы перестаём их терпеть.
У ЕР есть небольшой процент ядерного электората, которые приходят всегда. И ещё немного, которые придут, если запахнет жареным. А всех остальных не пускают, назначают иноагентами, фальсифицируют.
Это не выборы. Это спецоперация против собственного народа.
Но если бы «Яблоко» участвовало, то все, кто сегодня бойкотирует, пришли бы. И перебили любые манипуляции.
Бойкот — это не «мне всё равно». Это «я не иду, потому что нет выбора». Дай выбор — и 46% бойкотирующих превратятся в живую силу, которая сметёт любые сейф-пакеты. Бомжи это знают. Поэтому и сняли махинациями «Яблоко». Поэтому сушили явку. Поэтому гнали бюджетников в ДЭГ. Поэтому боялись. А наблюдатели докладывают: протоколы переписывали в наглую, даже там, где были независимые наблюдатели. Сейф-пакеты меняли прямо в ТИКах. Это не слухи. Это показания людей, которые были на месте. И когда система ловит себя за руку, она просто меняет пакет и говорит: «А у нас Всё честно». Это и есть оккупация. Не военная. Внутренняя. Власть воров и бездельников, которые держатся не на поддержке, а на насилии.
Так что хватит спорить о процентах. Проценты они нарисуют любые. Спорить надо о другом: сколько нас и что мы готовы сделать. Выходить. На согласованные пикеты. На митинги. Требовать пересчёта. Фиксировать каждое нарушение. Распространять правду. Не молчать. Не бояться. Потому что оккупация заканчивается не тогда, когда бомжи сами уходят. А тогда, когда мы перестаём их терпеть.