Говоря о сравнении той сцены из аниме «Chuunibyou demo Koi ga Shitai!», которую я приложил гиперссылкою в предшествующем сообщении, и той сцены из аниме «Suzumiya Haruhi no Yuuutsu», которую я прилагаю гиперссылкою здѣсь, прежде всего желаю сообщить, что их сравнение может происходить на трёх различных уровнях.
На первом уровне можно увидать сходство этих двух сцен в том, что каждая из них (как я это ужé упоминал в том сообщении, которое предшествовало предшествующему) показывает, какъ дѣвушка назначает юноше свидание наедине, но оно оказывается не любовным свиданием (вопреки форме, в которую исходно облечено) и даже не каким-либо глумливым розыгрышем, а дѣвичьим коварством на пути к достижению собственной деструктивной цѣли (Нибутани Щинка дѣлала видъ, что Тогащи Юта интересен ей, но въ дѣйствительности желала только сжечь Мабиногион; в отличие от этого Асакура Рёко неподдѣльно и искренне заинтересовалася Кёном, вот только ощущала не любовную приязнь к нему, а стремление зарѣзать Кёна и затѣмъ наблюдать, как Судзумия Харухи отреагирует).
На втором уровне можно увидать различие этих двух сцен, и различие разительнѣйшее: персонажицы аниме «Chuunibyou demo Koi ga Shitai!» остаются в рамках такъ называемаго реальнаго міра, тогда как цитируемая здѣсь сцена из аниме «Suzumiya Haruhi no Yuuutsu» показывает зрителю первую встрѣчу Кёна съ тѣми явленіями, которыя Кёнъ до того считал относящимися к области фантастики болѣе или менѣе научной. Сама сила этого различия означает, быть может, что для нѣкоторыхъ читателей моё предшествующее указание на сходство этих двух сюжетов покажется преувеличенным и натянутым: «да возможно ли и сравнивать их?» и проч.
На третьем уровне прелюбопытно сопоставить реакцию центральных персонажей. Юта мог сдѣлать из произошедшего разве что выводы, напоминающие фразу «Never trust a beautiful woman, especially one who's interested in you» из «X-Men 2». Кён же (на ѿмѣткѣ 11:47 и далѣе в прилагаемой видеоцитате) оказывается принуждён пересмотрѣть своё отношение к событиям трёх с половиною предшествующих серий аниме: он сознаёт, что Судзумия Харухи (которую, как я показал чуть выше, он имѣлъ вѣскія основанія счесть чунибёшницею) и тѣмъ болѣе Нагато Юки (которую, как он сам говорит тут, по итогам ея монолога про Харухи он первоначально счёл чокнутою — «дэмпа») совсѣмъ не так просты, как он о них думал.
Тут надо бы посвятить один абзац (и посвящаю) упоминанию того, что японское слово, которое по Поливанову пишется «дэмпа» через букву «м», а по Хэпбёрну «denpa» через букву «n», буквально означает «электромагнитные волны» (или попросту «радиоволны»). Его переносное значение «чокнутый» сформировалося, по-видимому, под влиянием убийств в июне 1981 года на улице Фукагава в Токио: убийца зарѣзалъ четырёх случайных прохожих (в том числе двух дѣтей), но избѣжалъ смертной казни благодаря тому, что суд признал его умалишённым (подсудимый утверждал, что бредил и галлюцинировал, в частности, о том, что высокопоставленные чиновники посылали к нему в голову радиоволны и в конечном итоге принудили убивать). Этот термин остался бы странным восточным аналогом западной «шапочки из фольги», если бы в девяностые годы с ним не начало происходить примѣрно то же сáмое, что и со словом «гёзы» с 1556 года в Нидерландах: исходно бывшее грубоватым ругательством, оно сдѣлалося самоназванием развѣтвлённаго общественнаго движенія. Мы видим, скажем, появление дэмпа-пѣсенъ, в которых сознательно заложена передозировка анимешности и моэ-няшности вплоть до ≈полного исчезновения смысла текста пѣсенъ (лишь бы мило звучало и пѣлось).
А возможны ли такие #аниме, центральный персонаж которых обнаруживает себя в положении Кёна (то есть принуждён понять, что его знакомая дѣвушка — не «дэмпа»), но «в превосходной степени» — не в четвёртой серии (как Кён в «Меланхолии» в 2009 г.), а аж в сáмом конце всего произведения, так что новое понимание переворачивает «с ног на голову» его прежние представления (и представления зрителей) о сюжете вообще всѣхъ предшествующих серий? Да, и такие аниме тоже есть — и даже со словом «denpa», вынесенным в заглавие.
На первом уровне можно увидать сходство этих двух сцен в том, что каждая из них (как я это ужé упоминал в том сообщении, которое предшествовало предшествующему) показывает, какъ дѣвушка назначает юноше свидание наедине, но оно оказывается не любовным свиданием (вопреки форме, в которую исходно облечено) и даже не каким-либо глумливым розыгрышем, а дѣвичьим коварством на пути к достижению собственной деструктивной цѣли (Нибутани Щинка дѣлала видъ, что Тогащи Юта интересен ей, но въ дѣйствительности желала только сжечь Мабиногион; в отличие от этого Асакура Рёко неподдѣльно и искренне заинтересовалася Кёном, вот только ощущала не любовную приязнь к нему, а стремление зарѣзать Кёна и затѣмъ наблюдать, как Судзумия Харухи отреагирует).
На втором уровне можно увидать различие этих двух сцен, и различие разительнѣйшее: персонажицы аниме «Chuunibyou demo Koi ga Shitai!» остаются в рамках такъ называемаго реальнаго міра, тогда как цитируемая здѣсь сцена из аниме «Suzumiya Haruhi no Yuuutsu» показывает зрителю первую встрѣчу Кёна съ тѣми явленіями, которыя Кёнъ до того считал относящимися к области фантастики болѣе или менѣе научной. Сама сила этого различия означает, быть может, что для нѣкоторыхъ читателей моё предшествующее указание на сходство этих двух сюжетов покажется преувеличенным и натянутым: «да возможно ли и сравнивать их?» и проч.
На третьем уровне прелюбопытно сопоставить реакцию центральных персонажей. Юта мог сдѣлать из произошедшего разве что выводы, напоминающие фразу «Never trust a beautiful woman, especially one who's interested in you» из «X-Men 2». Кён же (на ѿмѣткѣ 11:47 и далѣе в прилагаемой видеоцитате) оказывается принуждён пересмотрѣть своё отношение к событиям трёх с половиною предшествующих серий аниме: он сознаёт, что Судзумия Харухи (которую, как я показал чуть выше, он имѣлъ вѣскія основанія счесть чунибёшницею) и тѣмъ болѣе Нагато Юки (которую, как он сам говорит тут, по итогам ея монолога про Харухи он первоначально счёл чокнутою — «дэмпа») совсѣмъ не так просты, как он о них думал.
Тут надо бы посвятить один абзац (и посвящаю) упоминанию того, что японское слово, которое по Поливанову пишется «дэмпа» через букву «м», а по Хэпбёрну «denpa» через букву «n», буквально означает «электромагнитные волны» (или попросту «радиоволны»). Его переносное значение «чокнутый» сформировалося, по-видимому, под влиянием убийств в июне 1981 года на улице Фукагава в Токио: убийца зарѣзалъ четырёх случайных прохожих (в том числе двух дѣтей), но избѣжалъ смертной казни благодаря тому, что суд признал его умалишённым (подсудимый утверждал, что бредил и галлюцинировал, в частности, о том, что высокопоставленные чиновники посылали к нему в голову радиоволны и в конечном итоге принудили убивать). Этот термин остался бы странным восточным аналогом западной «шапочки из фольги», если бы в девяностые годы с ним не начало происходить примѣрно то же сáмое, что и со словом «гёзы» с 1556 года в Нидерландах: исходно бывшее грубоватым ругательством, оно сдѣлалося самоназванием развѣтвлённаго общественнаго движенія. Мы видим, скажем, появление дэмпа-пѣсенъ, в которых сознательно заложена передозировка анимешности и моэ-няшности вплоть до ≈полного исчезновения смысла текста пѣсенъ (лишь бы мило звучало и пѣлось).
А возможны ли такие #аниме, центральный персонаж которых обнаруживает себя в положении Кёна (то есть принуждён понять, что его знакомая дѣвушка — не «дэмпа»), но «в превосходной степени» — не в четвёртой серии (как Кён в «Меланхолии» в 2009 г.), а аж в сáмом конце всего произведения, так что новое понимание переворачивает «с ног на голову» его прежние представления (и представления зрителей) о сюжете вообще всѣхъ предшествующих серий? Да, и такие аниме тоже есть — и даже со словом «denpa», вынесенным в заглавие.