Эти месяцы трудовой жизни я запомню надолго. Первый рабочий день начался с переработки: не успел дома приступить к ужину, как поступил звонок. Пришлось ехать, ведь младенцы могут замёрзнуть. И так повторялось не раз.

Про работу сверхурочно я тогда не знал и принимал как должное. Работал на двух ставках, чтобы иметь зарплату для поддержания штанов — чуть больше МРОТа. Никто не ведёт учёт переработкам, зато за опоздание к началу рабочего дня пишешь объяснительные. А ведь бывают и ночные вызовы в -45С°.

Ладно, я – молодой. Потерплю, справлюсь. Но каково было моё удивление, когда узнал, что медперсонал остаётся после дневной смены в ночную, а через день опять выходит на работу. О какой квалифицированной помощи может быть речь, если персонала не хватает, а женщины с детьми лежат в коридорах. Добавьте сюда отсутствие должного кондиционирования - вроде всё новое, но не работает - и получите сущий ад.

Часть проблем связана с текучкой кадров, когда за год на твоём месте меняется 17 человек, то сложно поддерживать порядок. Другая часть вытекает из некачественной наладки, ремонта и просто отмывания денег.

В своё время наша республика прогремела делом о поставке дорогостоящего оборудования для медучреждения. Долгие годы эти миллионы стоят в виде «недвижимости» и не могут быть запущены в работу из-за неоплаченных работ поставщика. Ремонты проводятся, но косметические, всё поверхностно и ненадолго.
Такое отношение к роженицам превращает процесс родов в конвейерное производство.

В выпуске на ПЧ верно подмечено – с отдачей работают только те, кто посвятил этому жизнь. Для них норма вернуться домой ближе к полуночи и встать в 4 утра, чтобы приготовить семье на день и опять уйти на работу.
Через эти стены прошли и мои дети. Если бы сам не вникал в то, как должно быть, то не так бросался бы в глаза ужас происходящего.

Медпомощь становится недоступной, а замученные медики просто не в силах отдать больше, чем могут, вот и получается «конвейер».