И правда: свет был выключен, и мы полчаса сидели в туалете, чтобы нас не раскрыли, вышли. Мрак — лампы горели основные только через одну (стационарный свет). Весна, не было отопления. Темно и холодно.
Мы стали гулять по тц и делать глупости. Залезали в не до конца закрытые магазины (шторки эти закрывали не на замок)
Мы, голодные, холодные, взяли дошики в миниленте (за бесплатно~) и заливали пакеты водой из-под крана в туалете. Сидим, хаваем там, и тут наи приходит мысля — напосля зайти в КБ. ТУТ ОН БЫЛ.
Мы заходим туда, берем всякие разные вредности, садимся за столик в миниленте и начинаем жрать свою мешанину. Холодно, темно, а мы как два енота на помойке — счастливые. Я взял себе чипсы, шоколадку, какую-то сосиску в тесте, которая на вид была старше меня. Йота набрал энергетиков и роллов. Роллы, сука. В 12 ночи. В закрытом ТЦ.

И тут мы слышим — где-то в глубине, за магазинами, играет музыка. Не фоновая, а прям вот «ля-ля-ля, топ-топ». Мы замерли. Я говорю: «Йота, там кто-то есть». А он мне: «Это охрана, Эпсилон, бежим». А я: «Какая охрана, у них ключи, они бы нас уже повязали».

Мы пошли на звук. Идём по тёмному коридору, а музыка всё громче. Подходим к фудкорту, а там... там, блять, дискотека. Настоящая. Шарики, гирлянды, колонка с bluetooth, и танцуют... манекены. Из магазина одежды. Все. Стоят в позах, как будто реально дрыгаются. А за пультом — дед-охранник. Лет 70. В наушниках. В майке-алкоголичке. И он джойнтом заправляет.

Йота чуть в обморок не упал. Я говорю: «Дед, вы чё тут делаете?» А он: «Молодые, вы кто?» Я: «Мы закрылись». Он: «А, ну тогда проходите, у нас тут вечер пятницы. Манекены сами себя не развлекут».

И мы остались. Потому что дед налил нам чай из термоса. А в термосе, сука, был не чай. Это был какой-то самогон на травах. Мы выпили. И началось.

Манекены ожили. Не буквально, но нам так показалось. Мы с Йотой стали танцевать с ними. Я танцевал с манекеном по имени Геннадий (я сам его так назвал), а Йота — с манекеном в свадебном платье. Дед сидел на корточках и играл на губной гармошке. А потом пришли бабуси. Те самые, из автобуса. Помнишь? Они, оказывается, тут работают уборщицами. И они тоже остались на ночь. И они принесли семечки. И мы сидели всей толпой: я, Йота, дед-охранник, пять бабок, двенадцать манекенов и один очень грустный мужик, который просто хотел купить зарядку для телефона и тоже закрылся.

И тут я говорю: «А давайте в БК сходим». Все: «В БК?» Я: «Ну да, там же бургеры. Мы же в ТЦ». И мы пошли. Толпой. Через весь ТЦ. В темноте. С манекенами под мышкой. Бабки пели частушки. Дед стучал в бубен (откуда у него бубен?). Йота нёс роллы. А я нёс сосиску в тесте, которая уже начала разговаривать.

В БК было пусто. Свет выключен. Но запах — тот самый. Мы зашли за стойку, открыли холодильник, а там... там был живой сотрудник. Спит на мешке с картошкой. Обошли, похуй.

Йота начал готовить. В 3 часа ночи. В закрытом ТЦ. Для меня, пяти бабок, деда-охранника, двенадцати манекенов и одного мужика с зарядкой. Это был лучший бургер в моей жизни. Мы ели, смеялись, а потом я посмотрел на часы. 5:47. Скоро открытие.
И тут я понял: мы не можем выйти. Потому что двери на сигнализации. Если мы откроем — приедет полиция. И тогда мы останемся тут навсегда. В ТЦ. С манекенами. И с дедом.

Мы спрятались. Я залез в коробку из-под телевизора. Йота залез в мешок для мусора. Бабки спрятались в примерочной. Дед просто сел на лавку и уснул. А манекены мы поставили обратно. Но одного, Геннадия, я забрал с собой. Он теперь живёт у меня дома. Иногда мы с ним разговариваем. Он молчит, но я знаю, что он всё понимает.

Утром ТЦ открылся. Мы вышли как ни в чём не бывало. Нас никто не заметил. Кроме одной бабки-уборщицы, которая сказала: «О, вы уже тут?» Я говорю: «Ага, мы тут всю ночь». Она: «Молодцы. А я думала, вы в туалете застряли».

Но потом я проснулся. В туалете. На унитазе. С сосиской в руке. Йота стоял рядом и говорил: «Эпсилон, выходи, нас закрыли». И я понял: это был сон. Но Геннадий... Геннадий был рядом. Он стоял в углу. И смотрел. И я понял: это не сон. Это предзнаменование пиздеца.