Рубикон Принуждения
Развертывание алгоритмов принудительной вакцинации привело к ряду значимых социальных, управленческих и внутриэлитных эффектов.
1.Дефицит вакцин. Инициатива мэра Москвы С. Собянина была поддержана рядом регионов и обнажила проблему дефицита вакцин. Пиар правительства и министра промышленности Д. Мантурова оказался не подтвержденным реальностью. Регионам постоянно не хватает вакцин, но понадобился резкий ход мэра Москвы, чтобы эту проблему Система признала.
2.Собянин – лидер «партии регионов». Мэр Москвы укрепил свой авторитет среди губернаторов и вновь претендует на роль лидера неформальной «партии регионов». Дополнительны нерв ситуации придают и непростые отношения премьера М. Мишустина и мэра Москвы С. Собянина. Заявлением мэра Москвы о том, что если бы не индийский штамм город бы победил коронавирус он, фактически, перекладывает ответственность на федеральное правительство.
3. Рейтинги доверия. Актуализация потенциалов принуждения – безусловно антипопулярная мера, которая усиливает падение рейтингов власти, в том числе и мэра Москвы. Потенциала для роста этих рейтингов практически нет. С учетом думской кампании – это острая проблема.
4.Иллюзия управляемого общества. С точки зрения социума проблема не только в принудительной вакцинации, а в том, что эта стратегия принуждения может стать базовой для отношений власти к обществу и широко распространяться. Для общества здесь нет ничего хорошего: если опыт принудительного вакцинирования будет признан сиюминутного эффективным с точки зрения результата – практика принуждения будет набирать обороты. Но власть тут также попадают в ловушку, ведь каждая антипопулярная мера приближает ее кризис. Вера в иллюзию возможности построить управляемое общество может привести к ошибочным последствиям с непрогнозируемыми последствиями.
5.Псведо-Китайский контур. Просматриваются аналогии с «системой социального кредита», которая действует в Китае с начала этого года. Китайская Система жестко навязывает нужные ей алгоритмы поведения, а граждане с низким социальным рейтингом не могут, например, устроиться на работу, получают отказ при получении кредитов и даже запрет на пользование общественным транспортом.
6.«Монопольное» право на ресурсы. Российская Система не строит тотальное общество: для нее важно, чтобы социум не мешал правящему классу контролировать и осваивать ресурсы. Система не готова на цифровой тоталитаризм, в силу масштабной коррупции и внутриэлитных конфликтов, но учитывая ограниченность ресурсов (прежде всего, дефицит морального авторитета и падение уровня доверия) власти и дальше будут применять принуждение.
7.Выборочное, но интенсивное принуждение. Скорее всего, принуждение будет применяться выборочно, но с возрастающей интенсивностью. Уже в кратко- и среднесрочной перспективе – это приведет к усилению несвободы и дальнейшему давлению не только на социальный протест, но и на социальное недовольство (в том числе и соцсетях). Рубикон принуждения пройдет. Спираль будет дальше разворачиваться.
Развертывание алгоритмов принудительной вакцинации привело к ряду значимых социальных, управленческих и внутриэлитных эффектов.
1.Дефицит вакцин. Инициатива мэра Москвы С. Собянина была поддержана рядом регионов и обнажила проблему дефицита вакцин. Пиар правительства и министра промышленности Д. Мантурова оказался не подтвержденным реальностью. Регионам постоянно не хватает вакцин, но понадобился резкий ход мэра Москвы, чтобы эту проблему Система признала.
2.Собянин – лидер «партии регионов». Мэр Москвы укрепил свой авторитет среди губернаторов и вновь претендует на роль лидера неформальной «партии регионов». Дополнительны нерв ситуации придают и непростые отношения премьера М. Мишустина и мэра Москвы С. Собянина. Заявлением мэра Москвы о том, что если бы не индийский штамм город бы победил коронавирус он, фактически, перекладывает ответственность на федеральное правительство.
3. Рейтинги доверия. Актуализация потенциалов принуждения – безусловно антипопулярная мера, которая усиливает падение рейтингов власти, в том числе и мэра Москвы. Потенциала для роста этих рейтингов практически нет. С учетом думской кампании – это острая проблема.
4.Иллюзия управляемого общества. С точки зрения социума проблема не только в принудительной вакцинации, а в том, что эта стратегия принуждения может стать базовой для отношений власти к обществу и широко распространяться. Для общества здесь нет ничего хорошего: если опыт принудительного вакцинирования будет признан сиюминутного эффективным с точки зрения результата – практика принуждения будет набирать обороты. Но власть тут также попадают в ловушку, ведь каждая антипопулярная мера приближает ее кризис. Вера в иллюзию возможности построить управляемое общество может привести к ошибочным последствиям с непрогнозируемыми последствиями.
5.Псведо-Китайский контур. Просматриваются аналогии с «системой социального кредита», которая действует в Китае с начала этого года. Китайская Система жестко навязывает нужные ей алгоритмы поведения, а граждане с низким социальным рейтингом не могут, например, устроиться на работу, получают отказ при получении кредитов и даже запрет на пользование общественным транспортом.
6.«Монопольное» право на ресурсы. Российская Система не строит тотальное общество: для нее важно, чтобы социум не мешал правящему классу контролировать и осваивать ресурсы. Система не готова на цифровой тоталитаризм, в силу масштабной коррупции и внутриэлитных конфликтов, но учитывая ограниченность ресурсов (прежде всего, дефицит морального авторитета и падение уровня доверия) власти и дальше будут применять принуждение.
7.Выборочное, но интенсивное принуждение. Скорее всего, принуждение будет применяться выборочно, но с возрастающей интенсивностью. Уже в кратко- и среднесрочной перспективе – это приведет к усилению несвободы и дальнейшему давлению не только на социальный протест, но и на социальное недовольство (в том числе и соцсетях). Рубикон принуждения пройдет. Спираль будет дальше разворачиваться.