Мегамашина в новой реальности
Новая реальность требует от правящего класса стратегий по консолидации всего общества в формате мегамашины. Антрополог Л. Мамфорд под мегамашиной понимал принцип организации человеческого большинства для достижения какой-то масштабной цели. Эта социально-технологическая модель использовалась при строительстве египетских пирамид, организации древнеримских легионов, для возведения Беломорканала, строительства БАМа или проведение в советское время массовых первомайских демонстраций.
Все части целого таких мегамашин были подчинены единой цели, которая формулировалась правителями. Причем далеко не всегда эта цель была экономически оправданной.
До спецоперации российская мегамашина работала в рамках электоральных процессов и оперативно организовывала лояльное/конформистское большинство (бюджетники, пенсионеры, сотрудники крупных предприятий, включенных в логику госкапитализма). Это далеко не все общество (и даже меньше чем его половина), но этого было достаточно для того, чтобы обеспечивать пролонгацию правления. Еще один пример – акция Бессмертный полк, которая демонстрирует высокий уровень консолидации общества по вопросам победы в Великой Отечественной войне.
Тем не менее, российское общество остается аполитичным по своей сути и мобилизацию в нынешней реальности понимает аполитично: как умение выживать и адаптироваться к новой реальности, прежде всего, с точки зрения стратегий повседневного поведения и социально-экономического самочувствия. Также нынешний контекст усилил и без того высокую атомизацию общества.
Однако касаний (как говорят политтехнологи) с точки зрения выстраивания общей мегамашины, которая будет олицетворять единство общества и власти на уровне повседневности (университеты, школы, трудовые коллективы, известные буквы на автомобилях) сейчас стало гораздо больше.
Пока еще конструкторы идеологии не приступили к формированию мегамашины абсолютного большинства, но желание — это сделать очевидно. Это сложный и трудный путь на котором власти могут столкнуться с различными формами сопротивления, несогласия и саботажа.
Именно поэтому базовая стратегия власти пока остается прежней: покой для несогласных при их гражданской пассивности и неготовности протестовать. И это логично: общество эмоционально, физически выхолощено, испытывает постоянные стрессы и не хочет дополнительной мобилизационно-гражданской нагрузки.
Новая реальность требует от правящего класса стратегий по консолидации всего общества в формате мегамашины. Антрополог Л. Мамфорд под мегамашиной понимал принцип организации человеческого большинства для достижения какой-то масштабной цели. Эта социально-технологическая модель использовалась при строительстве египетских пирамид, организации древнеримских легионов, для возведения Беломорканала, строительства БАМа или проведение в советское время массовых первомайских демонстраций.
Все части целого таких мегамашин были подчинены единой цели, которая формулировалась правителями. Причем далеко не всегда эта цель была экономически оправданной.
До спецоперации российская мегамашина работала в рамках электоральных процессов и оперативно организовывала лояльное/конформистское большинство (бюджетники, пенсионеры, сотрудники крупных предприятий, включенных в логику госкапитализма). Это далеко не все общество (и даже меньше чем его половина), но этого было достаточно для того, чтобы обеспечивать пролонгацию правления. Еще один пример – акция Бессмертный полк, которая демонстрирует высокий уровень консолидации общества по вопросам победы в Великой Отечественной войне.
Тем не менее, российское общество остается аполитичным по своей сути и мобилизацию в нынешней реальности понимает аполитично: как умение выживать и адаптироваться к новой реальности, прежде всего, с точки зрения стратегий повседневного поведения и социально-экономического самочувствия. Также нынешний контекст усилил и без того высокую атомизацию общества.
Однако касаний (как говорят политтехнологи) с точки зрения выстраивания общей мегамашины, которая будет олицетворять единство общества и власти на уровне повседневности (университеты, школы, трудовые коллективы, известные буквы на автомобилях) сейчас стало гораздо больше.
Пока еще конструкторы идеологии не приступили к формированию мегамашины абсолютного большинства, но желание — это сделать очевидно. Это сложный и трудный путь на котором власти могут столкнуться с различными формами сопротивления, несогласия и саботажа.
Именно поэтому базовая стратегия власти пока остается прежней: покой для несогласных при их гражданской пассивности и неготовности протестовать. И это логично: общество эмоционально, физически выхолощено, испытывает постоянные стрессы и не хочет дополнительной мобилизационно-гражданской нагрузки.