Постэлекторальные пунктиры…
Результаты выборов губернаторов в 14 регионах страны актуализируют дискуссию о целесообразности таких выборов. Итоговая явка в 30-40% не позволяет оценивать «туркменистанские» (80-85%) результаты как свидетельство консолидации общества и власти и фактор высокого уровня поддержки губернаторов.
Тем более, что даже на этом фоне Е. Куйвашев (Свердловская область), А. Бречалов (Удмуртия) и А. Парфенчиков (Карелия) показали достаточно скромные результаты. А скромные, в туркменистанской терминологии, это все цифры ниже 70%. В прошлом году еще более «скромный» результат показал, например, И. Руденя (Тверская область), которому еле-еле хватило голосов для победы в первом туре.
Большинство избирателей не пришло на эти выборы и это значимый фактор общественного сознания. Очевидно, что и региональные администрации (за исключением регионов, которых относят к электоральным султанатам) работали на низкую явку. Интерес к выборам целенаправленно нигде не повышался.
Низкая явка также является определенной страховкой от вбросов: в этом плане региональные власти в большинстве своем (даже в Бурятии или Марий Эл, но не в Саратовской или Тамбовской области) провели аккуратные выборы.
Дискурс о фальсификациях на этих выборах оказался дисквалифицированным: несистемная оппозиция и институт реальных наблюдателей оказались в силу разных причин отодвинуты, а диссиденты за пределами страны не могут предъявить фактуру, свидетельствующие о реальных нарушениях. Про иностранных наблюдателей на выборах больше никто и не говорит.
Также выборы показали, что политтехнологический инструментарий в нынешних условиях имеет сокращающееся значение: креатива все меньше, а работать над механистической мобилизацией бюджетников могут и не дорогостоящие политтехнологи, а клерки из муниципалитетов.
До следующих выборов еще год, а это, учитывая текущие реалии, очень много, однако закрытые дискуссий по поводу отмены выборов среди кураторов внутренней политики обязательно будут.
Результаты выборов губернаторов в 14 регионах страны актуализируют дискуссию о целесообразности таких выборов. Итоговая явка в 30-40% не позволяет оценивать «туркменистанские» (80-85%) результаты как свидетельство консолидации общества и власти и фактор высокого уровня поддержки губернаторов.
Тем более, что даже на этом фоне Е. Куйвашев (Свердловская область), А. Бречалов (Удмуртия) и А. Парфенчиков (Карелия) показали достаточно скромные результаты. А скромные, в туркменистанской терминологии, это все цифры ниже 70%. В прошлом году еще более «скромный» результат показал, например, И. Руденя (Тверская область), которому еле-еле хватило голосов для победы в первом туре.
Большинство избирателей не пришло на эти выборы и это значимый фактор общественного сознания. Очевидно, что и региональные администрации (за исключением регионов, которых относят к электоральным султанатам) работали на низкую явку. Интерес к выборам целенаправленно нигде не повышался.
Низкая явка также является определенной страховкой от вбросов: в этом плане региональные власти в большинстве своем (даже в Бурятии или Марий Эл, но не в Саратовской или Тамбовской области) провели аккуратные выборы.
Дискурс о фальсификациях на этих выборах оказался дисквалифицированным: несистемная оппозиция и институт реальных наблюдателей оказались в силу разных причин отодвинуты, а диссиденты за пределами страны не могут предъявить фактуру, свидетельствующие о реальных нарушениях. Про иностранных наблюдателей на выборах больше никто и не говорит.
Также выборы показали, что политтехнологический инструментарий в нынешних условиях имеет сокращающееся значение: креатива все меньше, а работать над механистической мобилизацией бюджетников могут и не дорогостоящие политтехнологи, а клерки из муниципалитетов.
До следующих выборов еще год, а это, учитывая текущие реалии, очень много, однако закрытые дискуссий по поводу отмены выборов среди кураторов внутренней политики обязательно будут.