Этатистская мобилизация & Борьба за промыслы
Российская социальность носит государственно-центрический, то есть этатистский характер: все основные ресурсы сконцентрированы у государства, но отнюдь не факт, что оно сможет ими распорядиться оптимально.
Объявленная высшим начальством мобилизация, в широком смысле слова, призвана перераспределить сокращающиеся рентные и прочие доходы на нужды вооруженных сил и обеспечение безопасности. К этому процессу жестко подключили и социум и мобилизовали несколько сотен тысяч граждан, но сейчас явно бюрократия среднего звена не хочет повторения частично-мобилизационных практик, хотя многие их считают неизбежными уже в скором времени.
Т.н. элита в России научилась извлекать преимущества из любой динамики: пандемия и возросшие траты на здравоохранение обогатили не только фарминдустрию, но и влиятельные группировки, которые расставляли на ключевые должности в сфере здравоохранения своих ставленников. Показательный пример: только за 2020 г. руководители министерств/департаментов здравоохранения сменились в более чем 20 регионах. В основе этого процесса лишь отчасти было желание повысить качество госуправления сферой.
Уход иностранных компаний, после начала СВО в Украине, правящий класс использовал для перераспределения оставшихся активов в свою пользу. Все это происходило не очень весело, но нужные для себя точки и флажки правящая верхушка поставила.
Сейчас настает другой этап. Деньги из экономики изымаются, на рост ВВП никто всерьез не надеется, а кормушек всем не хватит. Соответственно, борьба за контроль над промыслами и кормушками обострится, но у Центра есть силовой и репрессивный аппарат, с помощью которого будут успокаивать не столько простой народ, сколько региональных и федеральных толстосумов, которые лишаться «своих» кормушек из бюджета.
С такой экономикой правящий класс не способен воспроизвести прежний уровень достатка и, как следствие, будут новые формы переделов. Экономика в нынешних реалиях носит весьма специфический, ограниченно-рыночный характер. Слова «бизнес» и «инвестиционная привлекательность» в этом контексте приобретают весьма специфическое содержание. Пират Френсис Дрейк (XVI в.) и схожие персонажи Европы того времени также характеризовали свою деятельность «business», только способы извлечения основывались на насилии. Рейдерство многие также считают формой бизнеса, только мультипликативного эффекта от него нет.
В этом плане кормушкой для региональной элиты станет она сама и процессы перераспределения внутри нее. Эффективно модерировать эти процессы Центр не сможет и будет мобилизационно-федеративное делегирование, а губернаторы в регионах будут реально превращаться в наместников, роль и полномочия которых будут расти. В этом плане Центр, действительно, вынужден будет повышать роль губернаторов, ведь социально-экономических и прочих проблем в регионах будет все больше.
Российская социальность носит государственно-центрический, то есть этатистский характер: все основные ресурсы сконцентрированы у государства, но отнюдь не факт, что оно сможет ими распорядиться оптимально.
Объявленная высшим начальством мобилизация, в широком смысле слова, призвана перераспределить сокращающиеся рентные и прочие доходы на нужды вооруженных сил и обеспечение безопасности. К этому процессу жестко подключили и социум и мобилизовали несколько сотен тысяч граждан, но сейчас явно бюрократия среднего звена не хочет повторения частично-мобилизационных практик, хотя многие их считают неизбежными уже в скором времени.
Т.н. элита в России научилась извлекать преимущества из любой динамики: пандемия и возросшие траты на здравоохранение обогатили не только фарминдустрию, но и влиятельные группировки, которые расставляли на ключевые должности в сфере здравоохранения своих ставленников. Показательный пример: только за 2020 г. руководители министерств/департаментов здравоохранения сменились в более чем 20 регионах. В основе этого процесса лишь отчасти было желание повысить качество госуправления сферой.
Уход иностранных компаний, после начала СВО в Украине, правящий класс использовал для перераспределения оставшихся активов в свою пользу. Все это происходило не очень весело, но нужные для себя точки и флажки правящая верхушка поставила.
Сейчас настает другой этап. Деньги из экономики изымаются, на рост ВВП никто всерьез не надеется, а кормушек всем не хватит. Соответственно, борьба за контроль над промыслами и кормушками обострится, но у Центра есть силовой и репрессивный аппарат, с помощью которого будут успокаивать не столько простой народ, сколько региональных и федеральных толстосумов, которые лишаться «своих» кормушек из бюджета.
С такой экономикой правящий класс не способен воспроизвести прежний уровень достатка и, как следствие, будут новые формы переделов. Экономика в нынешних реалиях носит весьма специфический, ограниченно-рыночный характер. Слова «бизнес» и «инвестиционная привлекательность» в этом контексте приобретают весьма специфическое содержание. Пират Френсис Дрейк (XVI в.) и схожие персонажи Европы того времени также характеризовали свою деятельность «business», только способы извлечения основывались на насилии. Рейдерство многие также считают формой бизнеса, только мультипликативного эффекта от него нет.
В этом плане кормушкой для региональной элиты станет она сама и процессы перераспределения внутри нее. Эффективно модерировать эти процессы Центр не сможет и будет мобилизационно-федеративное делегирование, а губернаторы в регионах будут реально превращаться в наместников, роль и полномочия которых будут расти. В этом плане Центр, действительно, вынужден будет повышать роль губернаторов, ведь социально-экономических и прочих проблем в регионах будет все больше.