Философия терпения & Обволакивающее формирование вкусов
СВО возвела в положение сверхценности российского социума статус патриотизма, под которым официальным дискурсом понимается прежде всего поддержка военных действий и вера в окончательную и непоколебимую Победу.
Однако по мере затягивания ситуации понадобится и другая общественная ценность, которую можно обозначить как терпение. Здесь ничего нового нет, к терпению русского народа апеллировал и И. Сталин, да и В. Путин в мае 2020 года просил россиян «родные мои потерпите», имея ввиду коронавирус.
Вообще, концепт терпение в российской социокультурной среде не противопоставляется обычной жизнедеятельности. Для западного общественного сознания характерна позиция: либо жить, либо терпеть, но для России иное. Общим местом в истории страны стало положение о том, что жить – это и значит терпеть. Лишения, ограничения, санкции, инфляция и далее по списку, все это уживается в общую линейку экзистенциального бытия десятков миллионов россиян.
В этом плане у российского социума выработаны вековые алгоритмы терпения и адаптации к неблагоприятной среде (географической, экономической, эпидемиологической, политической). Однако сам стоический концепт терпения имеет ограниченный эффект с точки зрения апелляции к обществу, так как он очень четко отсылает к пацанскому «терпила», а тут негативные основания отчетливо проявляются. При этом значимость насилия в социуме возрастает (со всеми социальными последствиями), что очень симптоматично.
Власти не часто сейчас апеллируют к терпению русского народа, а предпочитают делать вид будто все происходящее нормально и все спокойно. Неудивительно, что и утомленное общество вторит и откликается на эти симулякры стабильности и делает вид, что все, действительно, спокойно. Между тем очень высокий уровень бытовой агрессии порождает отчетливое либертарианство атомизированного социума в рамках которого наблюдается возрастающая готовность защищать себя и свою семью.
Очевидно, что в этих условиях мобилизационный потенциал (не только в военкоматном, но и в более широком смысле слова) крайне ограничен на него и не рассчитывают, а вот терпеть социум готов и номенклатура это прекрасно понимает и чувствует. Социум готов терпеть, прежде всего, но терпеть социум готов. Прежде всего за счет ухода от государства в режим столь желанной оставленности в покое. Но опция «чем реже трогать народ – тем тише он будет» – не просматривается на горизонте.
Общество продолжает быть объектом планомерной и мягко-обвалакивающей обработки: от репертуара постановки театров и содержания телесериалов и вплоть до модерации музыкальных стриминговых сервисов из которых неполиткорректное удаляется. Такая модель в условиях ликвидации возможностей для осмысленной исторической и общественно-политической рефлексии оказывается абсолютно работающей с точки зрения подконтрольности социума на долгосрочную перспективу. Ханьские социальные технологии управления общество плотно входят в жизнь Византии…
СВО возвела в положение сверхценности российского социума статус патриотизма, под которым официальным дискурсом понимается прежде всего поддержка военных действий и вера в окончательную и непоколебимую Победу.
Однако по мере затягивания ситуации понадобится и другая общественная ценность, которую можно обозначить как терпение. Здесь ничего нового нет, к терпению русского народа апеллировал и И. Сталин, да и В. Путин в мае 2020 года просил россиян «родные мои потерпите», имея ввиду коронавирус.
Вообще, концепт терпение в российской социокультурной среде не противопоставляется обычной жизнедеятельности. Для западного общественного сознания характерна позиция: либо жить, либо терпеть, но для России иное. Общим местом в истории страны стало положение о том, что жить – это и значит терпеть. Лишения, ограничения, санкции, инфляция и далее по списку, все это уживается в общую линейку экзистенциального бытия десятков миллионов россиян.
В этом плане у российского социума выработаны вековые алгоритмы терпения и адаптации к неблагоприятной среде (географической, экономической, эпидемиологической, политической). Однако сам стоический концепт терпения имеет ограниченный эффект с точки зрения апелляции к обществу, так как он очень четко отсылает к пацанскому «терпила», а тут негативные основания отчетливо проявляются. При этом значимость насилия в социуме возрастает (со всеми социальными последствиями), что очень симптоматично.
Власти не часто сейчас апеллируют к терпению русского народа, а предпочитают делать вид будто все происходящее нормально и все спокойно. Неудивительно, что и утомленное общество вторит и откликается на эти симулякры стабильности и делает вид, что все, действительно, спокойно. Между тем очень высокий уровень бытовой агрессии порождает отчетливое либертарианство атомизированного социума в рамках которого наблюдается возрастающая готовность защищать себя и свою семью.
Очевидно, что в этих условиях мобилизационный потенциал (не только в военкоматном, но и в более широком смысле слова) крайне ограничен на него и не рассчитывают, а вот терпеть социум готов и номенклатура это прекрасно понимает и чувствует. Социум готов терпеть, прежде всего, но терпеть социум готов. Прежде всего за счет ухода от государства в режим столь желанной оставленности в покое. Но опция «чем реже трогать народ – тем тише он будет» – не просматривается на горизонте.
Общество продолжает быть объектом планомерной и мягко-обвалакивающей обработки: от репертуара постановки театров и содержания телесериалов и вплоть до модерации музыкальных стриминговых сервисов из которых неполиткорректное удаляется. Такая модель в условиях ликвидации возможностей для осмысленной исторической и общественно-политической рефлексии оказывается абсолютно работающей с точки зрения подконтрольности социума на долгосрочную перспективу. Ханьские социальные технологии управления общество плотно входят в жизнь Византии…