Византийские социологи вновь разгоняют темы про российских релокантов и якобы враждебное отношение к ним социума. Тут нужно учитывать, что все эти византийские социологи работают по заказу, а заказ на изготовление артефактов общественного сознания у них есть.
Реальное отношение общества к релокантам – нейтральное и даже отстраненное. Атомизированное сознание и аполитичный социум не предполагают жесткого осуждения и фанатичной ярости.
Но если поставить, например, вопрос об отношении к москвичам в Сибири или же Тверской и Владимирской областях – то сегмент негативно настроенных будет значительным. В околомосковских регионах многие жалуются на то, что все врачи уехали работать в Москву, а в летний период на выходные продуктовые магазины повышают цены, так как богатые москвичи приезжают и скупают все подряд. Можно еще и про вывоз мусора из Москвы в регионы ЦФО порассуждать и тогда антимосковские позиции части жителей региональной периферией станут понятными. Это к тому, что при «правильной» постановке вопроса можно жонглировать социологией так, как угодно.
В целом же, релоканты, эмигранты и прочие уехавшие становятся серьезной проблемой российского социума. Но эта тема не нова, как и отношения к москвичам: отношение у социума к этим вопросам устоявшееся и стабильное. Тем не менее, по числу уехавших за последние двадцать лет Россия в числе лидеров среди всех стран мира, что показывают доклады ООН.
Поэтому власть активно пресекает влияние уехавших на российский социум. Формирование негативного отношения к уехавшим – это своеобразный заградительный барьер для пресечения будущих потоков (или ручейков) уехавших. Другим, более эффективным, является слабый рубль. А политические и жесткие заградительные барьеры в таком случае устанавливать не нужно. Тем более, что открытые (или приоткрытые) двери позволяют канализировать негатив и избавляться от носителей протестных настроений цивилизованным образом.
Реальное отношение общества к релокантам – нейтральное и даже отстраненное. Атомизированное сознание и аполитичный социум не предполагают жесткого осуждения и фанатичной ярости.
Но если поставить, например, вопрос об отношении к москвичам в Сибири или же Тверской и Владимирской областях – то сегмент негативно настроенных будет значительным. В околомосковских регионах многие жалуются на то, что все врачи уехали работать в Москву, а в летний период на выходные продуктовые магазины повышают цены, так как богатые москвичи приезжают и скупают все подряд. Можно еще и про вывоз мусора из Москвы в регионы ЦФО порассуждать и тогда антимосковские позиции части жителей региональной периферией станут понятными. Это к тому, что при «правильной» постановке вопроса можно жонглировать социологией так, как угодно.
В целом же, релоканты, эмигранты и прочие уехавшие становятся серьезной проблемой российского социума. Но эта тема не нова, как и отношения к москвичам: отношение у социума к этим вопросам устоявшееся и стабильное. Тем не менее, по числу уехавших за последние двадцать лет Россия в числе лидеров среди всех стран мира, что показывают доклады ООН.
Поэтому власть активно пресекает влияние уехавших на российский социум. Формирование негативного отношения к уехавшим – это своеобразный заградительный барьер для пресечения будущих потоков (или ручейков) уехавших. Другим, более эффективным, является слабый рубль. А политические и жесткие заградительные барьеры в таком случае устанавливать не нужно. Тем более, что открытые (или приоткрытые) двери позволяют канализировать негатив и избавляться от носителей протестных настроений цивилизованным образом.