Встреча С. Уиткоффа и Д. Кушнера в Москве с главой России не предполагала каких-либо результатов здесь и сейчас. Скорее, это способ поддержание буксующего, но не глохнувшего переговорного трека. Представляется, что администрация Д. Трампа оставляет за собой возможность воздействовать на Москву, причем неожиданным способом.
Перед встречей В. Путин послал ястребиный сигнал Европе, хотя и подчеркнул, что воевать с ней Россия не собирается. На самом деле, эту позицию подвергать сомнению оснований нет, однако в Евросоюзе (и Великобритании) преобладают силы, которые упорно говорят о неминуемости войны против России. Сейчас, первый раз, Кремль публично сказал, что готов к такой войне и, фактически, было дано понимание относительно массированного применения ядерного оружия и полном уничтожении Евросоюза.
В конъектурном смысле это именно то, что нужно европейским ястребам для того, чтобы продолжить начавшийся процесс институционализации врага в лице России. В стратегическом смысле – это вряд ли даст результат, так как Евросоюз слишком разношерстный субьект и «сшить» его внешнеполитическую субьектность на одном только антироссийском факторе не получится. Тем более, что Москва четко дает понять, что не собирается воевать с Евросоюзом и готова зафиксировать это документально. Евросоюз же на такой ход не готов.
С точки зрения переговорного процесса такая эскалационная риторика может быть выгодна администрации Трампа, а Китай может сделать вид, что не заметит ее. Сейчас именно Евросоюз мешает реализации договоренностей Москвы и Вашингтона (при, плюс-минус, нейтральной позиции Китая). Поэтому поддавить на Евросоюз с позиций Москвы и Вашингтона выглядит логичным. Но фактор Европы проигнорировать в итоге не получится и это становится все более очевидным.
Уиткофф и Кушнер улетели в США, а не в Ирландию ( или Бельгию), где ранее допускалась возможность встречи с В. Зеленским. В нынешнем формате она просто не нужна, причем не только Киеву. Сам по себе этот факт говорит о том, что в Москву Уиткофф приезжал просить уступок от России и явно их он не получил в преемлемой для Вашингтона мере.
Переговорный процесс поддерживают, порой, в режиме искусственного дыхания. Однако, думается, что введение санкций против нефтегазовых российских компаний не было особым случаем и могут быть схожие случаи после Нового года. Думается, что Трамп воспользовался советами М. Рубио и оставил за собой возможность в любой момент «пришпорить» Москву. В этом плане я скептично отношусь к версии о том, что Вашингтон согласен не вводить никаких санкций до тех пор пока Россия не будет контролировать ДНР полностью и не добьется этого военным путем. А после этого можно будет выйти и на устойчивый мир. Администрация Трампа осознает риски «шпорного» сценария, но оставляет за собой возможность сохранить свободу действия.
В целом же, переговорный процесс на этом этапе не несет новых сущностей и может продолжаться очень долго. Танцы и вбросы дипломатов, многочисленные переговоры не отменяют сути – сейчас речь идет о поиске квадратуры круга и выхода из этой алхимической бесконечности пока нет.
Планку ожиданий на сей счет давно уже пора опустить, но оставлять без внимания переговорный трек нельзя. В нем нерв международной политики и виден общий расклад.
Перед встречей В. Путин послал ястребиный сигнал Европе, хотя и подчеркнул, что воевать с ней Россия не собирается. На самом деле, эту позицию подвергать сомнению оснований нет, однако в Евросоюзе (и Великобритании) преобладают силы, которые упорно говорят о неминуемости войны против России. Сейчас, первый раз, Кремль публично сказал, что готов к такой войне и, фактически, было дано понимание относительно массированного применения ядерного оружия и полном уничтожении Евросоюза.
В конъектурном смысле это именно то, что нужно европейским ястребам для того, чтобы продолжить начавшийся процесс институционализации врага в лице России. В стратегическом смысле – это вряд ли даст результат, так как Евросоюз слишком разношерстный субьект и «сшить» его внешнеполитическую субьектность на одном только антироссийском факторе не получится. Тем более, что Москва четко дает понять, что не собирается воевать с Евросоюзом и готова зафиксировать это документально. Евросоюз же на такой ход не готов.
С точки зрения переговорного процесса такая эскалационная риторика может быть выгодна администрации Трампа, а Китай может сделать вид, что не заметит ее. Сейчас именно Евросоюз мешает реализации договоренностей Москвы и Вашингтона (при, плюс-минус, нейтральной позиции Китая). Поэтому поддавить на Евросоюз с позиций Москвы и Вашингтона выглядит логичным. Но фактор Европы проигнорировать в итоге не получится и это становится все более очевидным.
Уиткофф и Кушнер улетели в США, а не в Ирландию ( или Бельгию), где ранее допускалась возможность встречи с В. Зеленским. В нынешнем формате она просто не нужна, причем не только Киеву. Сам по себе этот факт говорит о том, что в Москву Уиткофф приезжал просить уступок от России и явно их он не получил в преемлемой для Вашингтона мере.
Переговорный процесс поддерживают, порой, в режиме искусственного дыхания. Однако, думается, что введение санкций против нефтегазовых российских компаний не было особым случаем и могут быть схожие случаи после Нового года. Думается, что Трамп воспользовался советами М. Рубио и оставил за собой возможность в любой момент «пришпорить» Москву. В этом плане я скептично отношусь к версии о том, что Вашингтон согласен не вводить никаких санкций до тех пор пока Россия не будет контролировать ДНР полностью и не добьется этого военным путем. А после этого можно будет выйти и на устойчивый мир. Администрация Трампа осознает риски «шпорного» сценария, но оставляет за собой возможность сохранить свободу действия.
В целом же, переговорный процесс на этом этапе не несет новых сущностей и может продолжаться очень долго. Танцы и вбросы дипломатов, многочисленные переговоры не отменяют сути – сейчас речь идет о поиске квадратуры круга и выхода из этой алхимической бесконечности пока нет.
Планку ожиданий на сей счет давно уже пора опустить, но оставлять без внимания переговорный трек нельзя. В нем нерв международной политики и виден общий расклад.