Позиционирование власти: от застывших речей до бесконечного стрима в режиме постправды.
Антрополог А. Юрчак, в своей книге «Это было навсегда, пока не кончилось» ссылается на исследования М. Урбана, изучавшего структуру речей генсеков в ЦК КПСС в 1970-1980-е гг. Речи строились вокруг идеи недостатка. В речах сначала назывался конкретный недостаток, например, недостаток производительности труда, продовольственных ресурсов, трудовой дисциплины, партийного контроля. А затем предлагались методы его решения.
Парадокс в том, что ранее в этих же речах предложенные методы определялись как не подходящие для разрешения проблемы. Например, К. Черненко в апреле 1984 г. говорил о необходимости стимулировать творческую инициативу местных советов и заниматься привлечением все более широких масс к заинтересованному участию в управлении производством, государством, обществом. Однако ранее, в этой же речи, Черненко заявил о чрезмерной творческой инициативе, поскольку она может привести к выходу деятельности из-под контроля партии.
А теперь, давайте, перенесемся от этой реальности Черненко к реальности Д. Трампа и посмотрим на его технологии политической презентации.
У Трампа в его выступлениях масса противоречий, он в режиме постправды не стесняется говорить все что угодно и откровенно врать. Официальные представители Ирана несколько дней назад заявили, что переговоров с США не будет. Трамп (не обращая на заявления Ирана никакого внимания) сообщает «меня попросили, и я согласился на переговоры», а на следующий день, как ни в чем не бывало вещает: «слишком поздно говорить о переговорах».
Трамп превращает свои выступления в бесконечный поток (стрим). Тот, кто его воспринимает – находится в орбите влияния Трампа и его нарративов. Поэтому главная задача – привлечение внимания к себе (синоптикальность, чтобы все смотрели и слышали его). Пока стрим длится – остальные проблемы уходят (как бы) на второй план. Сейчас, например, внимание во всем мире переключилось на Ближний Восток и трамписты не слишком торопятся вернутся к украинским вопросам.
В СССР было важно, что сказали «ранее в этой же речи». В эпоху TikTok и X мало кто помнит, что было сказано 15 минут назад. Трамп эксплуатирует короткую память, что позволяет ему быть логически противоречивым, но эмоционально убедительным.
Советский политический язык держался на ритуальных и догматических речах, где смысл вообще вторичен по отношению к форме. Трамп же переводит медиапространство к перформативной искренности, где факты вообще перестают быть главным строительным материалом для текстов и политических посланий.
Сам ответ «слишком поздно» на иранское «переговоров не будет» — это работающая стратегия принуждения, навязывания парадигмы смыслов и нарративов даже тогда, когда никакие факты не свидетельствуют о готовности воюющих к переговорам. И с помощью такого живого, постправдийного языка Трамп продолжает навязывать свою волю оппонентам.
Можно, также как и в речах Черненко, найти у Трампа массу противоречий и даже откровенной лжи, однако это ни к чему не приведет. Институт репутации в мировой политике подорван, а постправдийный Трамп выглядит как сверхчеловек постмодерна современной политики. Медийное доминирование (которое так весело воспринимается во всем мире) опора для всей конструкции.
Трампу очень важно, чтобы внимание к нему во всем мире было доминирующим. Он, действительно, выглядит как политический доминатор, но только до тех пор пока электоральная реальности в США не создаст ему непреодолимые трудности, и он доиграется до импичмента. Трамп явно переборщил с постправдой, но отказаться от этого медийного наркотика он уже не может. Шоу продолжается, но его конец выглядит все более очевидным.
Антрополог А. Юрчак, в своей книге «Это было навсегда, пока не кончилось» ссылается на исследования М. Урбана, изучавшего структуру речей генсеков в ЦК КПСС в 1970-1980-е гг. Речи строились вокруг идеи недостатка. В речах сначала назывался конкретный недостаток, например, недостаток производительности труда, продовольственных ресурсов, трудовой дисциплины, партийного контроля. А затем предлагались методы его решения.
Парадокс в том, что ранее в этих же речах предложенные методы определялись как не подходящие для разрешения проблемы. Например, К. Черненко в апреле 1984 г. говорил о необходимости стимулировать творческую инициативу местных советов и заниматься привлечением все более широких масс к заинтересованному участию в управлении производством, государством, обществом. Однако ранее, в этой же речи, Черненко заявил о чрезмерной творческой инициативе, поскольку она может привести к выходу деятельности из-под контроля партии.
А теперь, давайте, перенесемся от этой реальности Черненко к реальности Д. Трампа и посмотрим на его технологии политической презентации.
У Трампа в его выступлениях масса противоречий, он в режиме постправды не стесняется говорить все что угодно и откровенно врать. Официальные представители Ирана несколько дней назад заявили, что переговоров с США не будет. Трамп (не обращая на заявления Ирана никакого внимания) сообщает «меня попросили, и я согласился на переговоры», а на следующий день, как ни в чем не бывало вещает: «слишком поздно говорить о переговорах».
Трамп превращает свои выступления в бесконечный поток (стрим). Тот, кто его воспринимает – находится в орбите влияния Трампа и его нарративов. Поэтому главная задача – привлечение внимания к себе (синоптикальность, чтобы все смотрели и слышали его). Пока стрим длится – остальные проблемы уходят (как бы) на второй план. Сейчас, например, внимание во всем мире переключилось на Ближний Восток и трамписты не слишком торопятся вернутся к украинским вопросам.
В СССР было важно, что сказали «ранее в этой же речи». В эпоху TikTok и X мало кто помнит, что было сказано 15 минут назад. Трамп эксплуатирует короткую память, что позволяет ему быть логически противоречивым, но эмоционально убедительным.
Советский политический язык держался на ритуальных и догматических речах, где смысл вообще вторичен по отношению к форме. Трамп же переводит медиапространство к перформативной искренности, где факты вообще перестают быть главным строительным материалом для текстов и политических посланий.
Сам ответ «слишком поздно» на иранское «переговоров не будет» — это работающая стратегия принуждения, навязывания парадигмы смыслов и нарративов даже тогда, когда никакие факты не свидетельствуют о готовности воюющих к переговорам. И с помощью такого живого, постправдийного языка Трамп продолжает навязывать свою волю оппонентам.
Можно, также как и в речах Черненко, найти у Трампа массу противоречий и даже откровенной лжи, однако это ни к чему не приведет. Институт репутации в мировой политике подорван, а постправдийный Трамп выглядит как сверхчеловек постмодерна современной политики. Медийное доминирование (которое так весело воспринимается во всем мире) опора для всей конструкции.
Трампу очень важно, чтобы внимание к нему во всем мире было доминирующим. Он, действительно, выглядит как политический доминатор, но только до тех пор пока электоральная реальности в США не создаст ему непреодолимые трудности, и он доиграется до импичмента. Трамп явно переборщил с постправдой, но отказаться от этого медийного наркотика он уже не может. Шоу продолжается, но его конец выглядит все более очевидным.