Занавес для непоротого поколения
Назначение главой Росмолодежи Ксении Разуваевой активизировало разговоры о молодежной политике. Но важно не столько назначение, сколько тренды:
1.Расходы федерального бюджета на молодежную политику в 2021 г. примерно на 12 % ниже чем в бюджете 2020 г. Система постепенно переходит от формата позитивно-патриотической повестки к принципу «лишь бы не протестовали». Это требует других статей расходов и других центров принятия решения.
2.Доля молодежи в России снижается. В 2010 г. молодежь составляла 24 %, а в 2019 г. – 16,5 % населения страны. В прошлом году был повышен «молодежный возраст» до 35 лет. В отличие от повышения пенсионного возраста здесь социального негатива нет.Повышение молодежного возраста дает право большему числу россиян пользоваться мерами социальной поддержки, однако динамика сокращения численности молодежи – очевидна. В России нет и не планируется в обозримом будущем молодежного бугра: именно этот «антимайданный» фактор амортизирует социальный негатив и сдерживает рост протестных настроений.
3.Эмигрантские настроения. Доля молодежи, стремящаяся уехать за рубеж на постоянное место жительство (особенно среди студенчества Москвы и Питера) очень высока. Недавние акции протеста, как и прогнозируемые результаты выборов в Госдуму, только усиливают эту интенцию образованной молодежи. Ей Система вряд ли будет препятствовать: отъезд образованной молодежи означает, опять-таки, снижение уровня социального напряжения.
Задача у кураторов молодежной политики понятная: нейтрализовать уровень протеста и недовольства. Нынешнее поколение молодежи можно считать не поротым. Акции протеста в январе этого года продемонстрировали, что Система, в случае необходимости, может исправить эту ситуацию.
Фокус-группы в мегаполисах показывают: молодежь боится санкций за участие в акциях протеста. Поэтому механизмы педагогическо-воспитательных нравоучений и исключений из колледжей и вузов, оказываются, вполне работающими. Об этом же говорит и пример Белоруссии, в вузах которых прошла волна сокращений «протестунов».
Только эффективность этих механизмов заключается не в позитивных факторах, а в повестке сдерживания, которая ведет к выхолащиванию образованных граждан и прогрессивно мыслящих людей.
Назначение главой Росмолодежи Ксении Разуваевой активизировало разговоры о молодежной политике. Но важно не столько назначение, сколько тренды:
1.Расходы федерального бюджета на молодежную политику в 2021 г. примерно на 12 % ниже чем в бюджете 2020 г. Система постепенно переходит от формата позитивно-патриотической повестки к принципу «лишь бы не протестовали». Это требует других статей расходов и других центров принятия решения.
2.Доля молодежи в России снижается. В 2010 г. молодежь составляла 24 %, а в 2019 г. – 16,5 % населения страны. В прошлом году был повышен «молодежный возраст» до 35 лет. В отличие от повышения пенсионного возраста здесь социального негатива нет.Повышение молодежного возраста дает право большему числу россиян пользоваться мерами социальной поддержки, однако динамика сокращения численности молодежи – очевидна. В России нет и не планируется в обозримом будущем молодежного бугра: именно этот «антимайданный» фактор амортизирует социальный негатив и сдерживает рост протестных настроений.
3.Эмигрантские настроения. Доля молодежи, стремящаяся уехать за рубеж на постоянное место жительство (особенно среди студенчества Москвы и Питера) очень высока. Недавние акции протеста, как и прогнозируемые результаты выборов в Госдуму, только усиливают эту интенцию образованной молодежи. Ей Система вряд ли будет препятствовать: отъезд образованной молодежи означает, опять-таки, снижение уровня социального напряжения.
Задача у кураторов молодежной политики понятная: нейтрализовать уровень протеста и недовольства. Нынешнее поколение молодежи можно считать не поротым. Акции протеста в январе этого года продемонстрировали, что Система, в случае необходимости, может исправить эту ситуацию.
Фокус-группы в мегаполисах показывают: молодежь боится санкций за участие в акциях протеста. Поэтому механизмы педагогическо-воспитательных нравоучений и исключений из колледжей и вузов, оказываются, вполне работающими. Об этом же говорит и пример Белоруссии, в вузах которых прошла волна сокращений «протестунов».
Только эффективность этих механизмов заключается не в позитивных факторах, а в повестке сдерживания, которая ведет к выхолащиванию образованных граждан и прогрессивно мыслящих людей.