#39хокку2026
#40хокку2026
#41хокку2026
#хокку
#хоккупосредам
#СакироКурамото

Лето стояло на грани перелома в багряные тона и колокол бил на Белой Башне в полной тишине позднего вечера. 

Лето все ещё стояло высоко подняв голову, на той хрупкой ноте, когда цикады поют, листва зелена, а люди верят в лучшее...

Но ветер усмехался, видя как с дальнего Севера уже идут холода, снег и лёд. 

Эта история ни о чем. 
Это история ни для кого. 
Эти слова не предназначены ни тем ни этим.
Если вы найдете в них хоть какой-то смысл, поверьте, мне вас жаль. 

УЛИТКА 

Ронин, без меча и кажется без цели, брел по скалистому склону, усыпанному сухой хвоей. 

Он не забыл, а просто никогда не знал зачем поднялся сюда.
Возможно, просто шёл по Пути, который для самурая, как известно - дорога смерти. 
Возможно, он искал еë или себя, что для воина без господина одно и то же.

У подножия старой ивы, чьи ветви и листва стелились по земле, как седые косы колдуньи, он устало сел провалившись к стволу и глядя на острова Северного моря, прислушавшись к себе, начал писать прямо на коре дерева... 

Словно улитка,
Тянется время твоё,
Старая ива.

Шло время.
Упал вечер.
Поднялся туман. Из него выступил босоногий монах в оранжевых одеждах, с чётками из чёрного дерева и татуировкой чёрного солнца на стопе. 

 - Сакиро Курамото, - обратился он к ронину, с варварским акцентом - ты написал хокку, оно гениально, потому что время - есть улитка, а ива -  это мы, растущие медленно, но сгорающие мгновенно. 

Ронин промолчал. Зачем отвечать тому, кто не верит в слова? 
Однако монах провёл пальцем по коре, и текст хокку изменился, на глазах изумленного поэта. 

Словно улитка,
Тянется осень твоя,
Старая ива.

- Я Махариши Ахиш Свами из секты Лотоса, - поклонился ронину монах, - я знаю тебя чуть лучше чем себя и чуть хуже чем Будду. Мы, в секте Лотоса, учим, что время -  это дыхание. Каждый сезон это вдох и выдох и мир каждый год со скоростью улитки движется к Чёрной Юге, а энтропия растëт. 

Ронин хмыкнул. 
Он видел все. 
Сражался с призраками.
Ел рис, корни, явства Нездешних Земель и варил кожу сапогов, сидя в осаде. 
Он видел как умирают генералы, правители и невинные дети и не нашел разницы в их смерти. 
Но он никогда не видел, чтобы монах Лотоса рассуждал из позиции наблюдателя...

Вдруг. Из-за ствола ивы, вышел третий.
Он был высок ростом, крайне худ, с лицом, изборождённым морщинами, как кора, и нёс в руке железную флейту без отверстий. 

- Сëбаси!!! 
В один голос вскрикнули ронин и монах. Оба пали ниц, не поднимая головы. 

Сёбаси усмехнулся. 
Он был старше всех в этом Месте.
Старше ивы, старше горы, старше, возможно, самого времени.
И одновременно он был моложе всех. 
Но именно он стёр ладонью оба варианта и начертал третий:

На коре ивы,
Сколько путей для тебя?
Ползи, улитка.

Пошел дождь.
Все трое сели кружком, под ветвями у небольшого огня. 
Кто и когда его зажёг? Возможно именно то лицо, которого на самом деле не хватает в этой истории. 

- Друзья мои, -  сказал Сёбаси - все мы пишем не о том. Помните? И он продекламировал чуть хриплым голосом.

Катацубури
Соро-соро ноборэ
Фудзи-но яма

- Исса был гений, — продолжал Сёбаси, - он напутствовал улитку в невозможном и показал нам что путь и есть цель.

Туман сгустился. Трое сидели у ивы, и каждый видел  отражение в её морщинистой коре. 

Внезапно послышались шаркающие шаги.
Из тумана вышел старый жрец Синто идущий обычным путём из Нара в Камакура и обратно.
Он остановился. Посмотрел на сидящих у дерева, чьи корни пронзили мир до его дна и сказал. 

- Все ваши хокку -  одно хокку, все времена одно время, а перерождение не бывает без перелома... 
- Иди к черту, старый дурак!, хором ответили ему трое поэтов...

🐺