Начну с общих соображений. Советская экономика диктовала особые условия производства, главным из которых был план, спущенный сверху предприятию государством: от его выполнения зависел размер премий работников. Иными словами, объемы производства определялись не реальными потребностями людей (выраженными через их готовность платить за товар — то есть спросом), а тем, как эти потребности рассчитали чиновники. Проще говоря, директор завода был заинтересован не в выпуске качественной продукции, а в формальном выполнении плана, пусть даже для этого приходилось гнать в магазины брак.

Вы спросите: неужели советские экономисты были настолько тупорылыми, что не предусмотрели никаких предохранителей?

Конечно же предусмотрели! На фабриках существовали целые отделы технического контроля (ОТК), которые должны были пресекать выпуск брака. Но была одна мааааленькая проблема: сотрудники ОТК подчинялись директору того же предприятия и трудились бок о бок с остальными работниками. Если отдел подходил к делу добросовестно и строго отбраковывал продукцию, он срывал выполнение плана, тем самым подставляя и коллег, и руководство перед лицом государства. Премии самого ОТК, логично предположить, также напрямую зависели от выполнения плана. Советские гении от экономики и не до такого додумывались.

Здесь возвращаемся к вопросу о квалификации работников Цхинвальской трикотажной фабрики.

Рискну предположить, что с квалификацией всё было нормально — не лучше и не хуже, чем в целом по стране. Откуда же тогда столько брака? Вероятно, лучшую продукцию предприятие производило «налево». То есть, чтобы преодолеть издержки маразматической плановой системы, работники были вынуждены после смены или в выходные трудиться сверхурочно — шить «левые» партии из нормального сырья, которое тоже официально списывалось как брак (не удивлюсь, если таковым его признавал тот же самый ОТК). Затем качественная продукция расходилась по неофициальным каналам (в советское время это называлось «торговлей из-под полы»). Прибыль при этом распределялась между всеми участниками схемы: план выполнен, люди заработали, все довольны. Правда, наличие качественного товара не значило, что простой покупатель мог его свободно купить: как правило, для этого требовались личные связи с людьми, имеющими отношение ко всей вышеописанной цепочке («блат», в советской терминологии).

P.S. Об этом не принято говорить, но я скажу. Для Южной Осетии, помимо минусов нахождения в советской Грузии, были и объективные плюсы. Грузия в СССР неофициально считалась республикой «высшего сорта», что выражалось в том числе в привилегии иметь у себя меньше социализма. Отчасти поэтому на местные «художества» центральные власти зачастую смотрели снисходительно. Кстати, именно на «борьбе» с этой теневой системой в своё время взошла звезда молодого Эдуарда Шеварднадзе. Когда-нибудь я обязательно про это напишу.

P.P.S. Как-то были с @Sarmazza на похоронах в Цхинвале (по-моему, для него это была первая поездка туда), и я обратил его внимание на то, что почти весь старый жилой фонд в городе — двухэтажные дома. Ситуация немыслимая в советской Северной Осетии. Первый личный двухэтажный дом в Беслане начали строить, кажется, где-то во второй половине 80-х по соседству с @toolatoff, недалеко от вокзала. Он, по-моему, до сих пор стоит недостроенным, т. к. владельца быстро сцапал ОБХСС [3].

Фотографии взяты из чудесного репортажа о Цхинвальской трикотажной фабрике от @sputnikossetia.
_____
[1] ОБХСС (Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности МВД СССР) — советская экономическая полиция.