Individuum был издательством, которое делали энтузиасты - те кто во главу угла ставил интерес к конкретным темам и конкретным авторам. Не то чтобы это была совсем уж уникальная история, но в то же время довольно редкая. Именно это объясняет пестроту книжной палитры, которая хорошо видна даже в выборе редакторов и писателей, который приводит "Афиша".
Надеюсь, бывшие сотрудники "Индивидуума" сохранят свою увлеченность, и мы еще почитаем всякое удивительное.
Повод сказать спасибо грустный, но это вовсе не значит, что его не стоит сказать.
Спасибо.

Я долго, признаться, выбирал одну книгу издательства (среди моих фаворитов "Значит, ураган" Максима Семеляка, "Люди и города" Ивана Давыдова, "Всем Иран" ошельмованного "иноагентом" Никиты Смагина), в итоге остановился на "Табии тридцать два" Алексея Конакова.

«Табия тридцать два» - парадоксальная антиутопия, «защита Лужина», превратившая расстановку фигур на доске из игры - в модель мира.
Разрешенные шахматы успешно заменили запрещенную литературу – от которой, как нам и сейчас напоминают, одно падение нравов. Как и литература для нас – шахматы в романе сделались универсальным языком, религией и культурой, способом объясниться в любви и объяснить мир.
А «Индивидууму» - издательству, известному своим отличным нонфикшном - издание «Табии» не только принесло еще один книжный хит, причем в казалось бы совершенно непрофильном жанре, но и позволило рассказать нам важное о переходе рационального в иррациональное.
Мы продолжаем изучать эту дихотомию на практике. Но теперь, к сожалению, простите за каламбур, уже индивидуально.