Предполагать, что под давлением и угрозой гражданских протестов Федерация пойдет на реальные уступки, станет «давать больше полномочий регионам и договариваться с местными элитами» - значит игнорировать все предыдущие 20 лет нахождения Владимира Путина у власти, сложившуюся при нем систему взаимоотношений и стиль управления.
Давайте посмотрим правде в глаза: не будет у хабаровских протестов никаких реальных политических последствий. Фургала не выпустят, положение Дальнего востока как окраины империи не изменится, отношения регионов и центра не трансформируются, реального переформатирования политического ландшафта, с появлением новых лиц, сил и идей, не произойдет, а вместо столь ожидаемых обществом реальных политических реформ нас ждет лишь косметический ремонт фасада дома, фундамент которого давно прогнил.
Во-первых, потому что региональный бунт, не важно, гражданский или элитарный, никогда не оказывал в России существенного влияния на политическую систему.
Что-что, а работать с региональными элитами федеральные власти умеют, где-то одаривая бюджетными благами, где-то - поощряя государственными должностями, до поры до времени прощая отдельные шалости, а в отдельных случаях - просто стравливая регионалов друг с другом.
Да, возможны некоторые формальные шаги навстречу в виде разовых подачек в региональные бюджеты или ослабления уголовного преследования опальных местных князьков (Ишаева, разумеется, не Фургала. Фургал, судя по всему, сядет и надолго). Однако их конечным бенефициаром как и прежде станут отдельные, хорошо известные в темных коридорах и светлых кабинетах АП лица.
Что же до гражданского недовольства, кейс Хабаровска, где вместо выстраивания конструктивного диалога власти предпочитают винтить, обвинять,под угрозой коронавируса и терактов запирать людей по домам на самоизоляцию, отлично демонстрирует реальную ценность и значимость любых гражданских манифестаций.
Но, главное, для Президента и его администрации принцип "не идти на уступки под давлением" всегда будет превыше политической, экономической и социальной целесообразности и даже инстинкта самосохранения.
Давайте посмотрим правде в глаза: не будет у хабаровских протестов никаких реальных политических последствий. Фургала не выпустят, положение Дальнего востока как окраины империи не изменится, отношения регионов и центра не трансформируются, реального переформатирования политического ландшафта, с появлением новых лиц, сил и идей, не произойдет, а вместо столь ожидаемых обществом реальных политических реформ нас ждет лишь косметический ремонт фасада дома, фундамент которого давно прогнил.
Во-первых, потому что региональный бунт, не важно, гражданский или элитарный, никогда не оказывал в России существенного влияния на политическую систему.
Что-что, а работать с региональными элитами федеральные власти умеют, где-то одаривая бюджетными благами, где-то - поощряя государственными должностями, до поры до времени прощая отдельные шалости, а в отдельных случаях - просто стравливая регионалов друг с другом.
Да, возможны некоторые формальные шаги навстречу в виде разовых подачек в региональные бюджеты или ослабления уголовного преследования опальных местных князьков (Ишаева, разумеется, не Фургала. Фургал, судя по всему, сядет и надолго). Однако их конечным бенефициаром как и прежде станут отдельные, хорошо известные в темных коридорах и светлых кабинетах АП лица.
Что же до гражданского недовольства, кейс Хабаровска, где вместо выстраивания конструктивного диалога власти предпочитают винтить, обвинять,под угрозой коронавируса и терактов запирать людей по домам на самоизоляцию, отлично демонстрирует реальную ценность и значимость любых гражданских манифестаций.
Но, главное, для Президента и его администрации принцип "не идти на уступки под давлением" всегда будет превыше политической, экономической и социальной целесообразности и даже инстинкта самосохранения.