Странный запах распространялся в сыром ночном воздухе. Я услышал какое-то потрескивание, доносящееся изнутри ризницы, увидел, как свет наверху разгорается все ярче и ярче; в слуховом окне треснуло стекло. Я подбежал к двери, чтобы открыть ее. Ризница была в огне!
Не успел я двинуться с места, не успел перевести дыхание, придя к этому открытию, как меня сковал ужас, вызванный тяжелым стуком в дверь изнутри. Я услышал, как кто-то яростно пытался повернуть ключ в замке, а затем — срывающийся от крика мужской голос, пронзительно звавший на помощь.
Слуга, следовавший за мной, вздрогнув, отпрянул на несколько шагов и упал на колени.
— О господи, — воскликнул он, — это сэр Персиваль!
Когда эти слова сорвались с его губ, к нам подошел отставший было от нас причетник, и в эту же самую минуту послышался очередной, на сей раз последний, лязгающий звук поворачивающегося в замке ключа.
— Боже, спаси его душу! — сказал старик-священник. — Он обречен на смерть! Замок заело.