К счастью, мы опоздали к двум ярким дискуссиям предыдущей недели – о том, что предложить народу в качестве программной идеи нечего, и о роли Госсовета во влиянии АП на Правительство. Полагаем, что предметы дискуссий связаны более, чем можно подумать с первого раза.

Как ни странно, такой подход становится возможным после анализа некоторых изменений Конституции, которые не вошли в аргументарный массив обеих дискуссий. При этом дискуссия о роли Госсовета становится базой для разговора о программной идее. В этой связи просим коллег обратить внимание на три конституционные новеллы, ускользнувшие от внимания при обсуждении. Первая – теперь является конституционной нормой, что общее руководство Правительством осуществляет Президент – Статья 83, пункт «б» и Статья 110, часть 1). Вторая – Председатель Правительства несёт персональную ответственность перед Президентом – Статья 113 (при этом природа ответственности не раскрывается, какая – моральная, материальная?). Третья – Президент формирует свою Администрацию в целях обеспечения реализации своих полномочий – Статья 83, пункт «и».

Первые две новеллы говорят о том, что Правительство как орган государственной власти переходит под руководство Президента и становится ещё одним его офисом. Таким образом, в терминах русских государственных реалий исполнительная власть целиком переходит к царю (без оценок, по факту, президент у нас функционально – царь, кесарь). Третья новелла говорит о том, что Администрации Президента нет необходимости играть через Госсовет для получения контроля над Правительством, теперь контроль, это её конституционная компетенция, как главного супер-офиса Президента.

Если же попытаться подсчитать все функциональные офисы Президента, то в его руках сосредотачивается супер-власть, как непосредственно, так и через кадровое обеспечение не выборных органов государственной власти (предложение кандидатур на соответствующие должности и освобождение). Судебная система также переходит под власть Президента через его правомочие делать представление об отрешении от должности всех высоких судей (все федеральные инстанции) за совершение порочащего поступка (существо не раскрывается). А его, Президента, Администрация получает конституционную компетенцию обеспечивать его полномочия. Т.е. в ней должен появиться департамент мониторинга за поступками судей, поскольку если судья совершил порочащий честь и достоинство судьи поступок, а Президент об этом не узнал, то получается, что Президент не исполнил своего правомочия, а это допущено быть не может. Таким образом, функциональными офисами Президента в единой системе руководства и влияния становятся: Администрация Президента, Правительство, Совет Безопасности, Государственный Совет, полномочные представители Президента, представители Российской Федерации в Совете Федерации, Верховный Суд и федеральные инстанции судов общей юрисдикции, Конституционный Суд, половина Счетной палаты, прокуратура. Это без учета вопросов вооруженных сил, внутренних и иностранных дел, общественного порядка, чрезвычайных ситуаций и т.д.

Теория разделения властей, как концептуальная необходимость баланса сил и интересов, больше не применяется. Необходимость советывания ветвей власти, как способа хранения этого баланса и Президента, как арбитра, значительно умаляется. Арбитр теперь сам находится внутри возможных конфликтов, а, следовательно, берёт на себя всю ответственность. Независимость судебной власти фактически упраздняется, судебная власть становится частью исполнительной.

Как же всё это связано со второй дискуссией о программной идее для народа? А так что, волей не волей у народа возникает вопрос, а зачем такая концентрация власти в одном месте? Для чего, для какой программной цели или против какой опасности? Подготовка очевидна, а ответа нет. Отсутствие ответа порождает глубинные мысле-движения у глубинного народа в сторону новых вопросов. Один из которых, как теперь всё валить на пресловутых бояр, когда теперь у царя будет такая власть? Развесовка конструкции заметно изменяется, центр тяжести властных компетенций смещается сильно кверху.