Обозреватель ЪFM Дмитрий Дризе на "Кремлевском безБашеннике" задается вопросом о дальнейшей судьбе Коммунистической партии Российской Федерации в свете дела "Рашкин-гейт"
Это действительно очень интересно с точки зрения определения "образа будущего" нынешней политической системы.
Решительные действия властей против КПРФ, ставшие заметными по окончании выборной кампании, в которой "Единая Россия" чудесным образом получила более 50 процентов голосов при изначально гораздо более низких предвыборных рейтингах (что хорошо продемонстрировал политолог Александр Пожалов сразу после выборов), а коммунисты превысили свой прошлый результат.
После нескольких митингов против фальсификации итогов голосования, организованных одним из "крыльев" КПРФ (читай – Рашкиным), обойтись без жёсткой "ответки" политадминистраторы уже не могли.
В результате лидера московского отделения КПРФ Валерия Рашкина, видимо совсем забывшего, что выступающим против власти нужно быть кристально чистым перед законом, дабы не подставляться под уголовное преследование, "подловили" на браконьерстве и лишили депутатской неприкосновенности. Кроме того, в Приморском крае бы задержан депутат краевого законодательного собрания от КПРФ Артем Самсонов, против которого возбудили дело по статье "о нарушении половой неприкосновенности несовершеннолетнего". Стало ясно, что власть решила показать коммунистам "пределы дозволенного" и "пригасить" их поддержку населением.
Электоральная база "Единой России" и КПРФ действительно во многом схожа, однако, несмотря на использование "правящей партией" и самой властью лозунгов, созвучных с идеологической платформой коммунистов различие все же, есть. И оно заключается, в первую очередь, в социальной справедливости, вернее, в ее понимании "глубинным народом".
В лучшие годы эпохи пост-девяностых поддержка "Единой России" была крепка за счет массовой уверенности избирателей в восстановлении властью той самой социальной справедливости, которой им катастрофически недоставало, начиная с эпохи гайдаровских реформ.
В этот период значительная часть электората коммунистов перетекла к партии власти, чтобы на рубеже 10-х, ощутив недовольство решениями руководства страны по социальным и политическим вопросам, вновь перейти к поддержке КПРФ. "Крымский консенсус", а затем его затухание, снова продемонстрировали подобные "качели".
Теперь же власть, на словах продолжая риторику соблюдения социальной справедливости, на деле демонстрирует несколько иные посылы: пенсионная реформа, значимо ухудшившая перспективы старших избирателей (во многом являющихся электоральной базой КПРФ); отсутствие действенной поддержки широких слоев населения в ковидо-кризис и многое другое. Подобные подходы ведут к снижению электоральной поддержки власти и усилению позиций оппозиционных партий и лидеров.
И теперь полит-администраторы оказываются перед перспективой выбора дальнейшей стратегии, как богатырь перед камнем на развилке:
корректировка проводимой политики, с увеличением социальных расходов для снижения недовольства избирателей;
сделать вид, что ничего не происходит и ничего не менять;
попробовать снизить весомость поддержки оппозиционных партий или, в самом радикальном варианте, попытаться "аннигилировать" основных политических соперников делами против их лидеров и значимых сторонников, подобными "лосиному" или "педофильскому".
Впрочем, выбор варианта подрыва позиций оппонентов или их административного запрета, действительно, приведет к перехвату протестной повестки другой партией, ибо, как абсолютно верно заметил Дмитрий Дризе: "Главный вывод состоит в том, что Система в нынешнем ее виде все более и более нуждается в перестройке. И действовать только силовыми методами - не просто неэффективно, а во многом и опасно, поскольку болезнь загоняется вглубь и постепенно отравляет весь организм".
Опыт Советского Союза на закате своего существования является прекрасным образцом того, как нельзя делать.
Правда, уверенности в усвоении властями подобных уроков истории нет…
Это действительно очень интересно с точки зрения определения "образа будущего" нынешней политической системы.
Решительные действия властей против КПРФ, ставшие заметными по окончании выборной кампании, в которой "Единая Россия" чудесным образом получила более 50 процентов голосов при изначально гораздо более низких предвыборных рейтингах (что хорошо продемонстрировал политолог Александр Пожалов сразу после выборов), а коммунисты превысили свой прошлый результат.
После нескольких митингов против фальсификации итогов голосования, организованных одним из "крыльев" КПРФ (читай – Рашкиным), обойтись без жёсткой "ответки" политадминистраторы уже не могли.
В результате лидера московского отделения КПРФ Валерия Рашкина, видимо совсем забывшего, что выступающим против власти нужно быть кристально чистым перед законом, дабы не подставляться под уголовное преследование, "подловили" на браконьерстве и лишили депутатской неприкосновенности. Кроме того, в Приморском крае бы задержан депутат краевого законодательного собрания от КПРФ Артем Самсонов, против которого возбудили дело по статье "о нарушении половой неприкосновенности несовершеннолетнего". Стало ясно, что власть решила показать коммунистам "пределы дозволенного" и "пригасить" их поддержку населением.
Электоральная база "Единой России" и КПРФ действительно во многом схожа, однако, несмотря на использование "правящей партией" и самой властью лозунгов, созвучных с идеологической платформой коммунистов различие все же, есть. И оно заключается, в первую очередь, в социальной справедливости, вернее, в ее понимании "глубинным народом".
В лучшие годы эпохи пост-девяностых поддержка "Единой России" была крепка за счет массовой уверенности избирателей в восстановлении властью той самой социальной справедливости, которой им катастрофически недоставало, начиная с эпохи гайдаровских реформ.
В этот период значительная часть электората коммунистов перетекла к партии власти, чтобы на рубеже 10-х, ощутив недовольство решениями руководства страны по социальным и политическим вопросам, вновь перейти к поддержке КПРФ. "Крымский консенсус", а затем его затухание, снова продемонстрировали подобные "качели".
Теперь же власть, на словах продолжая риторику соблюдения социальной справедливости, на деле демонстрирует несколько иные посылы: пенсионная реформа, значимо ухудшившая перспективы старших избирателей (во многом являющихся электоральной базой КПРФ); отсутствие действенной поддержки широких слоев населения в ковидо-кризис и многое другое. Подобные подходы ведут к снижению электоральной поддержки власти и усилению позиций оппозиционных партий и лидеров.
И теперь полит-администраторы оказываются перед перспективой выбора дальнейшей стратегии, как богатырь перед камнем на развилке:
корректировка проводимой политики, с увеличением социальных расходов для снижения недовольства избирателей;
сделать вид, что ничего не происходит и ничего не менять;
попробовать снизить весомость поддержки оппозиционных партий или, в самом радикальном варианте, попытаться "аннигилировать" основных политических соперников делами против их лидеров и значимых сторонников, подобными "лосиному" или "педофильскому".
Впрочем, выбор варианта подрыва позиций оппонентов или их административного запрета, действительно, приведет к перехвату протестной повестки другой партией, ибо, как абсолютно верно заметил Дмитрий Дризе: "Главный вывод состоит в том, что Система в нынешнем ее виде все более и более нуждается в перестройке. И действовать только силовыми методами - не просто неэффективно, а во многом и опасно, поскольку болезнь загоняется вглубь и постепенно отравляет весь организм".
Опыт Советского Союза на закате своего существования является прекрасным образцом того, как нельзя делать.
Правда, уверенности в усвоении властями подобных уроков истории нет…