Репост из: #Шалимовправ
Умер Антон Коробков-Землянский
Я знал Антона Коробкова, когда мы учились еще в школе, собственно, с того времени мы больше не общались. Он на год старше меня, участвовал во всяких объединениях школьников-активистов Красноярского края. Меня в 10 классе избрали в краевой школьный парламент, а там уже несколько лет зажигал Антон.
У него были синие волосы (в 2001 году), он громко разговаривал и смеялся, махал руками, обнимался со всеми, включая взрослых гостей: чиновников, краевых депутатов, журналистов, бизнеменов, которые приходили с какими-то мастер-классами. Он всех знал, его все знали, он был такой современный, такой взрослый, такой классный. Я думал: "Он же из Березовки (это село, примыкающее вплотную к Красноярску, никакой не коттеджный поселок, а обычное деревенское поселение), ну да, я тоже с окраины Красноярска, ну он же может быть таким центровым!". Но в присутствии таких людей я чувствовал себя маленьким, хотелось домой к родителям, в свою комнату, в свое детство, не хотелось взрослеть.
Когда я учился на журналиста в университете, Антон уже вел новости на местном канале. Когда я пытался делать первые проекты на красноярском ТВ, Антон уже работал на Первом канале. Когда я пытался пробиться в краевую политику, Антон уже разговаривал с Президентом РФ Дмитрием Медведевым, и тот его включал в первый состав Общественной палаты РФ. Когда я развивал свое коммуникационное агентство в Красноярске, он в Москве руководил пиар-компаниями поп-королей Киркорова и Shamanа, ведущих медиа-групп и т.д.
Я никогда не разделял то, что делал Антон, многое мне казалось кринжем, если не сказать грубее, кое-что конъюнктурным и неискренним. Но результат-то какой! Было ощущение, что Антон прячет и другую сторону, непарадную, не столь приглядную, но заглядывать туда просто стыдно и не достойно, не надо этого делать.
Лично я не вижу в смерти Антона политического подтекста или какого-то знака. Просто убеждаюсь, что жизни бывают спринтерские и стайерские. И это выбор, а не судьба.
Я знал Антона Коробкова, когда мы учились еще в школе, собственно, с того времени мы больше не общались. Он на год старше меня, участвовал во всяких объединениях школьников-активистов Красноярского края. Меня в 10 классе избрали в краевой школьный парламент, а там уже несколько лет зажигал Антон.
У него были синие волосы (в 2001 году), он громко разговаривал и смеялся, махал руками, обнимался со всеми, включая взрослых гостей: чиновников, краевых депутатов, журналистов, бизнеменов, которые приходили с какими-то мастер-классами. Он всех знал, его все знали, он был такой современный, такой взрослый, такой классный. Я думал: "Он же из Березовки (это село, примыкающее вплотную к Красноярску, никакой не коттеджный поселок, а обычное деревенское поселение), ну да, я тоже с окраины Красноярска, ну он же может быть таким центровым!". Но в присутствии таких людей я чувствовал себя маленьким, хотелось домой к родителям, в свою комнату, в свое детство, не хотелось взрослеть.
Когда я учился на журналиста в университете, Антон уже вел новости на местном канале. Когда я пытался делать первые проекты на красноярском ТВ, Антон уже работал на Первом канале. Когда я пытался пробиться в краевую политику, Антон уже разговаривал с Президентом РФ Дмитрием Медведевым, и тот его включал в первый состав Общественной палаты РФ. Когда я развивал свое коммуникационное агентство в Красноярске, он в Москве руководил пиар-компаниями поп-королей Киркорова и Shamanа, ведущих медиа-групп и т.д.
Я никогда не разделял то, что делал Антон, многое мне казалось кринжем, если не сказать грубее, кое-что конъюнктурным и неискренним. Но результат-то какой! Было ощущение, что Антон прячет и другую сторону, непарадную, не столь приглядную, но заглядывать туда просто стыдно и не достойно, не надо этого делать.
Лично я не вижу в смерти Антона политического подтекста или какого-то знака. Просто убеждаюсь, что жизни бывают спринтерские и стайерские. И это выбор, а не судьба.