Репост из: #Шалимовправ
Боль, тоска и тихая радость Дня Победы
Мои бабушки и дедушки – не фронтовики, а дети войны. И про войну, и про Победу вспоминали тихо и без пафоса, осуждали тех, кто про нее кричит и ей кичится. Голод, страх и тоска, ощущение вечности от этих ужасных 4-х лет и Победа, не как эйфория, а как окончание затянувшейся беды. А страдания для них продолжались и годы после Победы: тоже голодные времена, выживание с опорой только на себя, становление в условиях, когда всем не до тебя. Например, деда Толя Букович (1932-2018) в 14 лет (в 1947 году) поступил в техникум в более 100 км от дома и стал жить самостоятельно, а дедушка Миша Шалимов (1942-2018) потерял отца и мать и оказался в детдоме.
Я рос с нарастающим с каждым годом информационным и школьно-воспитательным потоком казенной военщины в преддверии этой памятной даты.
Этот день был чаще всего солнечным, теплым и радостным, но не от насаждаемых завучами в школе праздников песни и строя, а от ощущения, что жизнь всегда возрождается, несмотря на пережитые холод, голод, потери и горе, точно также, как природа просыпается после зимы, ведь в Сибири обычно только к 9 мая появляются листья на деревьях. Мы не ходили на парады, мы уезжали на дачу, где проводили время с бабушкой и дедушкой в труде, но с обязательным семейным застольем.
Правда, всегда в эти дни с самого раннего детства меня охватывала какая-то необъяснимая тоска. Сначала я думал, что это из-за того, что по телевизору в майские дни отменяли показы мультиков, заменяя их не всегда доступными для восприятия ребенка и эстетичными военными фильмами (из них трогали только герои фильма «В бой идут одни старики» и песни Марка Бернеса). Потом мне казалось, что это от той настырности, с которой тему войны и Победы пытаются мне в мозг вживить, если не вбить. И только взрослым я понял, что в этом чувстве и есть истина.
Как жаль, что до сути приходится пробираться через слой наносного. Потому что эту Победу невозможно познать головой, ее можно почувствовать сердцем. Я только после 30 лет по-настоящему, до глубины души ощутил фильмы «Летят журавли» и «Белорусский вокзал», роман «Прокляты и убиты», картины Александра Лактионова «Письмо с фронта», Александра Дейнеки «Окраина Москвы», Гелия Коржева «Влюбленные» и «Шинель и сапоги». Меня прошило тоской и болью, потому что не было большей катастрофы в истории нашей страны, чем случившееся тогда. И радость от окончания этой войны может быть только тихой.
Также тихо и заботливо, без назидательности и назойливости стараюсь передать это всё своим детям. Сегодня вечером посмотрим с ними великий фильм Андрея Смирнова.
Мои бабушки и дедушки – не фронтовики, а дети войны. И про войну, и про Победу вспоминали тихо и без пафоса, осуждали тех, кто про нее кричит и ей кичится. Голод, страх и тоска, ощущение вечности от этих ужасных 4-х лет и Победа, не как эйфория, а как окончание затянувшейся беды. А страдания для них продолжались и годы после Победы: тоже голодные времена, выживание с опорой только на себя, становление в условиях, когда всем не до тебя. Например, деда Толя Букович (1932-2018) в 14 лет (в 1947 году) поступил в техникум в более 100 км от дома и стал жить самостоятельно, а дедушка Миша Шалимов (1942-2018) потерял отца и мать и оказался в детдоме.
Я рос с нарастающим с каждым годом информационным и школьно-воспитательным потоком казенной военщины в преддверии этой памятной даты.
Этот день был чаще всего солнечным, теплым и радостным, но не от насаждаемых завучами в школе праздников песни и строя, а от ощущения, что жизнь всегда возрождается, несмотря на пережитые холод, голод, потери и горе, точно также, как природа просыпается после зимы, ведь в Сибири обычно только к 9 мая появляются листья на деревьях. Мы не ходили на парады, мы уезжали на дачу, где проводили время с бабушкой и дедушкой в труде, но с обязательным семейным застольем.
Правда, всегда в эти дни с самого раннего детства меня охватывала какая-то необъяснимая тоска. Сначала я думал, что это из-за того, что по телевизору в майские дни отменяли показы мультиков, заменяя их не всегда доступными для восприятия ребенка и эстетичными военными фильмами (из них трогали только герои фильма «В бой идут одни старики» и песни Марка Бернеса). Потом мне казалось, что это от той настырности, с которой тему войны и Победы пытаются мне в мозг вживить, если не вбить. И только взрослым я понял, что в этом чувстве и есть истина.
Как жаль, что до сути приходится пробираться через слой наносного. Потому что эту Победу невозможно познать головой, ее можно почувствовать сердцем. Я только после 30 лет по-настоящему, до глубины души ощутил фильмы «Летят журавли» и «Белорусский вокзал», роман «Прокляты и убиты», картины Александра Лактионова «Письмо с фронта», Александра Дейнеки «Окраина Москвы», Гелия Коржева «Влюбленные» и «Шинель и сапоги». Меня прошило тоской и болью, потому что не было большей катастрофы в истории нашей страны, чем случившееся тогда. И радость от окончания этой войны может быть только тихой.
Также тихо и заботливо, без назидательности и назойливости стараюсь передать это всё своим детям. Сегодня вечером посмотрим с ними великий фильм Андрея Смирнова.