Репост из: ЖИВОВЪ
10-летка технологий и реформы в ВПК
Владимир Путин анонсировал 10-летнюю программу развития науки и технологий в России. Важнейшее решение. Первые контуры этой программы таковы: ВЭБ выделит более 1 трлн. рублей крупным и молодым компаниям военно-технологической сферы.
Ключевым направлением являются передовые вооружения и все виды смежников с ними связанные. Например, элементная база для микропроцессоров, а также замещение импорта в критически важных наукоемких областях, таких как оптика, или связь.
Тактика ВСУ выявила ряд слабых мест в нашей «обороне». Классической советской военной машине противостоит децентрализованная москитная армия нового типа, которая на всю катушку использует принцип Сунь-цзы: «сражаются там, где противник не может».
Наша слабость на отдельных участках фронта, кроме кадрового вопроса, прямо связана с врожденными пороками: бюрократия и правовая негибкость. И как верно подметил один анонимный эксперт «самозакручивающаяся спираль секретности».
Что нам нужно?
Нам нужна серьезнейшая переработка правового поля в области госзакупок: ФЗ 44, 223, 275. В этих законах, из-за мнимой (а по факту неискоренимой) борьбы с коррупцией вместе с водой выплескивают ребенка.
Ключевая цель — дебюрократизация и возможность поддерживать частную инициативу. Нужно сокращение сроков всех видов согласований и цикла эскиз/модель/приемка/производство. Пример из истории: танк КВ-1 был разработан вчерашними выпускниками полетиха за пару лет, и к 1941 году стоял на вооружении.
Почему в войсках нет коптеров? Потому, что пока коптеры пройдут через все головы принимающие решения и через все процедуры этими головами придуманные — они станут никому не нужным устаревшим военным хламом. И вы удивитесь, но в МО нет структуры, которая может взять на себя ответственность и оперативно закупить нужные для армии машины и оборудование. У нас сейчас сложилась ситуация, что разработка и принятие на вооружение коптера для разведки занимает больше времени, чем создание КВ-1 перед войной 1941 года.
Необходим венчурный оборонно-технологический фонд. Нельзя подчинять его Минобороны, и любому другому забюрократизированному ведомству. Лучше всего это сделать через новый закон, где в качестве доминанты будет проектное финансирование частной инициативы и военных разработок. Нужен механизм, при котором будет производиться разработка военных технологий без военной приемки и присвоения секретных литер.
Опять же, единственный орган, которому это можно подчинить — Совбез. Лушчим способом собрать «урожай» технологических новинок и идей, является раздача грантов на эти цели.
Такие решения особенно важны в области малой авиации, беспилотной авиации, производства стрелкового оружия. Ежегодно такой фонд мог бы давать скажем 30-50 млрд. рублей грантов. 20-30 больших грантов и сотни маленьких. С дальнейшей интеграцией успешных проектов.
После атак на Брянск и Белгород требуются перехватчики БПЛА. У ряда частных НИИ они есть. Нужны механизмы поддержки.
У больших корпораций свои проблемы. Там надо радикально поднимать уровень оплаты труда и безопасности военных ученых. Но они свои деньги и необходимое внимание получат. Малые предприятия не смогут создать Калибр или Сармат, или еще одну Армату. Но вот разработать отечественную оптику для Арматы — малые военные инициативы точно в силах. Но и большие корпорации могут работать по проектному грантовому подходу.
Создание системы научных грантов для военных разработок, формирование тесной связки этих грантов и «фабрик смыслов», а также интеграция новых людей в экономические и управленческие процессы- позволит России гораздо быстрее и эффективнее реагировать на военные, политические и экономические угрозы со стороны Запада.
Масштаб вызовов шансов на инерцию не оставляет.
Владимир Путин анонсировал 10-летнюю программу развития науки и технологий в России. Важнейшее решение. Первые контуры этой программы таковы: ВЭБ выделит более 1 трлн. рублей крупным и молодым компаниям военно-технологической сферы.
Ключевым направлением являются передовые вооружения и все виды смежников с ними связанные. Например, элементная база для микропроцессоров, а также замещение импорта в критически важных наукоемких областях, таких как оптика, или связь.
Тактика ВСУ выявила ряд слабых мест в нашей «обороне». Классической советской военной машине противостоит децентрализованная москитная армия нового типа, которая на всю катушку использует принцип Сунь-цзы: «сражаются там, где противник не может».
Наша слабость на отдельных участках фронта, кроме кадрового вопроса, прямо связана с врожденными пороками: бюрократия и правовая негибкость. И как верно подметил один анонимный эксперт «самозакручивающаяся спираль секретности».
Что нам нужно?
Нам нужна серьезнейшая переработка правового поля в области госзакупок: ФЗ 44, 223, 275. В этих законах, из-за мнимой (а по факту неискоренимой) борьбы с коррупцией вместе с водой выплескивают ребенка.
Ключевая цель — дебюрократизация и возможность поддерживать частную инициативу. Нужно сокращение сроков всех видов согласований и цикла эскиз/модель/приемка/производство. Пример из истории: танк КВ-1 был разработан вчерашними выпускниками полетиха за пару лет, и к 1941 году стоял на вооружении.
Почему в войсках нет коптеров? Потому, что пока коптеры пройдут через все головы принимающие решения и через все процедуры этими головами придуманные — они станут никому не нужным устаревшим военным хламом. И вы удивитесь, но в МО нет структуры, которая может взять на себя ответственность и оперативно закупить нужные для армии машины и оборудование. У нас сейчас сложилась ситуация, что разработка и принятие на вооружение коптера для разведки занимает больше времени, чем создание КВ-1 перед войной 1941 года.
Необходим венчурный оборонно-технологический фонд. Нельзя подчинять его Минобороны, и любому другому забюрократизированному ведомству. Лучше всего это сделать через новый закон, где в качестве доминанты будет проектное финансирование частной инициативы и военных разработок. Нужен механизм, при котором будет производиться разработка военных технологий без военной приемки и присвоения секретных литер.
Опять же, единственный орган, которому это можно подчинить — Совбез. Лушчим способом собрать «урожай» технологических новинок и идей, является раздача грантов на эти цели.
Такие решения особенно важны в области малой авиации, беспилотной авиации, производства стрелкового оружия. Ежегодно такой фонд мог бы давать скажем 30-50 млрд. рублей грантов. 20-30 больших грантов и сотни маленьких. С дальнейшей интеграцией успешных проектов.
После атак на Брянск и Белгород требуются перехватчики БПЛА. У ряда частных НИИ они есть. Нужны механизмы поддержки.
У больших корпораций свои проблемы. Там надо радикально поднимать уровень оплаты труда и безопасности военных ученых. Но они свои деньги и необходимое внимание получат. Малые предприятия не смогут создать Калибр или Сармат, или еще одну Армату. Но вот разработать отечественную оптику для Арматы — малые военные инициативы точно в силах. Но и большие корпорации могут работать по проектному грантовому подходу.
Создание системы научных грантов для военных разработок, формирование тесной связки этих грантов и «фабрик смыслов», а также интеграция новых людей в экономические и управленческие процессы- позволит России гораздо быстрее и эффективнее реагировать на военные, политические и экономические угрозы со стороны Запада.
Масштаб вызовов шансов на инерцию не оставляет.