Всем полуночный привет.

Спасибо всем, кто сегодня пришел на наше мероприятие.

Признаться, я немного нервничал (людей действительно было много), но в целом остался доволен и очень признателен всем пришедшим.

Надеюсь, было не слишком скучно, но у нас в любом случае будет еще одна или даже две попытки встретиться и поговорить о Вирджинии. Одна из них – уже в следующую пятницу.

Кстати, мне донесли, что наш спецномер журнала почти распродан, и редакция даже подумывает напечатать дополнительный тираж. Не знаю, случится ли это, но я бы советовал не упустить возможность и приобрести...

А еще: в номере есть довольно длинное письмо ВВ, адресованное Кэтрин Мэнсфилд. И это единственное письмо ВВ к ней, которое сохранилось, если не считать короткой записочки, которую я сейчас переводил (см. ниже)...

Однако писем самой Мэнсфилд к ВВ довольно много, но есть одно очень пронзительное — в пару к короткой записочке, — и вот я все же не смогу устоять и поделюсь:

1156: Кэтрин Мэнсфилд

19 декабря [1920]                                                                               
Хогарт-хаус, Ричмонд

Моя дорогая Кэтрин,

как бы мне хотелось, чтобы ты была здесь и могла насладиться своим триумфом, а еще больше – чтобы мы могли обсудить твою книгу [«Блаженство»]. Но есть ли смысл говорить тебе, как я рада и как искренне тобой горжусь? И всё же не откажу себе в радости черкнуть тебе об этом пару строк.

Всегда твоя, ВВ

и ответ...

От Кэтрин Мэнсфилд

27 декабря [1920]                                                                                      
Вилла «Изола Белла», Гараван, Ментон [Франция]

Моя дорогая Вирджиния,

пожалуйста, не говори о триумфе, даже в шутку не говори. Я от этого только смущаюсь. Мне бы очень хотелось однажды заслужить от тебя длинное, великодушное письмо, но я прекрасно понимаю, что до этого дня еще далеко. И все же спасибо тебе за письмо. К тому же оно пришло аккурат в Рождество, так что было вдвойне приятно.

Я часто думаю о тебе – очень часто. Мне до смерти хочется с тобой поговорить. Здесь наконец-то выдалось время для разговоров… И если бы в калитку сейчас вошла Вирджиния и сказала: «Ну что, Кэтрин…» – о, сколько бы всего я хотела обсудить.

Интересно, знаешь ли ты, что для меня значили твои приезды и как сильно мне их теперь не хватает? Ты единственная женщина, с которой мне хочется говорить о работе. Другой такой не будет никогда.

Увы, нас разделяют многие мили. Я сняла этот маленький дом до конца 1922 года. Быть может, ты успеешь выбраться сюда до того? Он за городом, есть сад и каменная терраса. Место уединенное, но здесь не одиноко. Я снова живу небом, облаками и светом. Всякий раз, когда я вспоминаю Эшем-хаус, перед глазами встают облака – огромные золотистые облака, подернутые дымкой и медленно кружащие над холмами…

Как же прекрасна Жизнь, Вирджиния, просто изумительно прекрасна. Даже если бы жить вечно, этого всё равно не хватило бы. Порой я сижу на каменной ограде в солнечный день и смотрю, как ветер колышет высокую траву и чашечки диких орхидей, и чувствую… чувствую себя совершенно беспомощной перед этим чудом. Прощай, моя дорогая подруга. (Можно мне тебя так называть?)

Всегда твоя, Кэтрин

P.S. Не стесняйтесь задавать вопросы на мероприятиях, я с радостью отвечу...

#Письма